Это был так называемый год «Большого процесса», когда усастый вождь расстрелял тех, кто был слишком близок к «Прометею революции» и хорошо знал о мизерной роли вождя в октябрьском перевороте и гражданской войне.
Мы отправились далее. Стало смеркаться. Мы приближились к городку, где, по словам бородатого коменданта, находился сильный отряд, идущий на соединение к самозванцу. Мы были остановлены караульными. На вопрос: кто едет? — ямщик отвечал громогласно: «Государев кум со своею хозяюшкою». Вдруг толпа гусаров окружила нас с ужасною бранью. «Выходи, бесов кум! — сказал мне усастый вахмистр. [Вахмистр — унтер-офицер в кавалерии.] — Вот ужо тебе будет баня, и с твоею хозяюшкою!»
Теперь кружок понтёров праздных // Вообразить прошу я вас, // Цвета их лиц разнообразных, // Блистанье их очков и глаз, // Потом усастого героя, // Который понтирует стоя; // Против него меж двух свечей // Огромный лоб, седых кудрей // Покрытый редкими клочками, // Улыбкой вытянутый рот // И две руки с колодой — вот // И вся картина перед вами, // Когда прибавим вдалеке // Жену на креслах в уголке.
Это был так называемый год «Большого процесса», когда усастый вождь расстрелял тех, кто был слишком близок к «Прометею революции» и хорошо знал о мизерной роли вождя в октябрьском перевороте и гражданской войне.
Мы тють-тють оглабили усастых ельфов.
– Через два месяца вы отправитесь бить макаронников! – прорычал обрюзгший усастый полковник. – А вам, значит, всё это вроде шуточек с усиками, да?