Русский эстетический ренессанс вошёл другим элементом в русское духовное движение начало 20-го века, и он не только не успокоил это движение, но и внёс в него черты упадочности.
Может быть, наибольшая упадочность человеческого рода сказывается именно в этой поразительной неспособности его даже представить себе какое-нибудь счастье. «Лучше быть несчастным человеком, чем счастливой свиньей». Мы так усвоили этот миллевский афоризм, что не можем мыслить счастье иначе, как в качестве предиката к свинье, и, выговаривая слова афоризма, понимаем под ними другое: «Лучше быть несчастным человеком, чем счастливым… человеком».
Визуально это может проявляться в виде преждевременных морщин, потери упругости кожи и общей упадочности.
Эта упадочность души, к добру и злу постыдно равнодушной, ныне доходит до мистического упоения пассивностью и покорностью, до игры в двойные мысли.
Русский эстетический ренессанс вошёл другим элементом в русское духовное движение начало 20-го века, и он не только не успокоил это движение, но и внёс в него черты упадочности.