Около лампы лежала женщина на земле, солома уже истёрлась под её телом, а сама женщина была почти непокрытая одеждой; глаза её глубоко смежились, точно она томилась или спала, и девочка, которая сидела у её головы, тоже дремала, но всё время водила по губам матери коркой лимона, не забывая об этом.
Дышать было нечем – минуту, час, вечность, – и тут её веки снова смежились.
Около лампы лежала женщина на земле, солома уже истёрлась под её телом, а сама женщина была почти непокрытая одеждой; глаза её глубоко смежились, точно она томилась или спала, и девочка, которая сидела у её головы, тоже дремала, но всё время водила по губам матери коркой лимона, не забывая об этом.
Глаза закатились, веки смежились, и я даже вздохнула с облегчением.