Только всполохи магического пламени не поднимались, как у привычного костра, а свивались спиралью, превращая огненное нечто в маленький смерч, который двигался и пульсировал.
В излучинах и закруглениях водяная струя с шипением и сосущим свистом свивалась в один сплошной пенившийся клуб, который с ревом лез на камни и, отброшенный ими, развивался дальше широкой клокотавшей и бурлившей лентой.
Целую неделю я гляжу на полосу бледного неба меж высокими берегами, на белые склоны с траурной каймой, на «пади» (ущелья), таинственно выползающие откуда-то из тунгусских пустынь на простор великой реки, на холодные туманы, которые тянутся без конца, свиваются, развертываются, теснятся на сжатых скалами поворотах и бесшумно втягиваются в пасти ущелий, будто какая-то призрачная армия, расходящаяся на зимние квартиры.
Мысли свивались в узлы, сплетались в такую плотную паутину, что очень скоро я почувствовала себя усталой и постаревшей.
Её длинное цилиндрическое тело свивалось в кольцо, потом разворачивалось, и тёмный хвост с ужасной силой бил по каракатице, прильнувшей к скале.
Только всполохи магического пламени не поднимались, как у привычного костра, а свивались спиралью, превращая огненное нечто в маленький смерч, который двигался и пульсировал.