Хотя схватки следовали одна за другой и становились всё мучительнее, графиня не осмеливалась разбудить мужа; она лишь пристально всматривалась в его черты, как будто ждала от него поддержки, пав духом от множества грозных предзнаменований.
День Орловых начинался так: часов в шесть утра Матрёна просыпалась, умывалась и ставила самовар, не раз искалеченный в пылу драк и весь покрытый заплатами из олова. Пока кипел самовар, она убирала комнату, ходила в лавочку, потом будила мужа; он вставал, умывался, а самовар уже стоял на столе, шипя и курлыкая. Садились пить чай с белым хлебом, которого съедали вдвоём фунт.
Паситесь, мирные народы! Вас не разбудит чести клич. К чему стадам дары свободы? Их надо резать или стричь. Наследство их из рода в роды Ярмо с гремушками да бич.
– Чего тебе? – раздался через минуту сиплый мужской голос. Видно, женщина разбудила мужа.
Хотя схватки следовали одна за другой и становились всё мучительнее, графиня не осмеливалась разбудить мужа; она лишь пристально всматривалась в его черты, как будто ждала от него поддержки, пав духом от множества грозных предзнаменований.
Но стук повторился – теперь он был громче и отчётливее. Она хотела разбудить мужа, но он проснулся сам.