Старец заостряет наше внимание на том, что для прощения грехов христианину необходима исповедь, а для безопасного духовного роста ему нужно иметь духовного наставника.
Согласно этому однобокому взгляду, прощение грехов уже состоялось на кресте, и, следовательно, нет никаких причин исповедовать какие-либо грехи сегодня.
Пусть так! — возьми назад, возьми // Ты дружбу глупую — всё кончено меж нами, // Я никогда не дорожил людьми, // Тем боле гордецами! // А чем же лучше ты меня! // Тем, что беснуешься, кричишь ты без разбору. // А я, рассудок свой храня, // Немного говорю, да в пору!.. // Чем виноват я, что жена // Тебе немного неверна… // С такою совестью измученной и грозной // Тебе бы в монастырь, — а уж влюбляться поздно. // А хочешь ты купить прощение грехов, // Молчи, терпи…
Доброта обладает опасной властью, заставляя забыть зло. Доброта склоняет к прощению. Но ведь порой прощение — беда. Не тому, кого прощают, нет. Тому, кто прощает.
Что же, говорит, затрудняешься в том, что он получает прощение грехов по благодати?
Старец заостряет наше внимание на том, что для прощения грехов христианину необходима исповедь, а для безопасного духовного роста ему нужно иметь духовного наставника.
Согласно этому однобокому взгляду, прощение грехов уже состоялось на кресте, и, следовательно, нет никаких причин исповедовать какие-либо грехи сегодня.