Лицо моего приятеля тут же побагровело, клокотавшее возмущение рвалось наружу, готовясь извергнуться потоком брани. Склочный дядька только что руки не потирал.
Не стыдись! // Преклонные лета равняют старца // С девицею. Стыдливость неуместна // Пред старыми потухшими глазами. // Откройся мне: кого порой вечерней // На зыбкое крылечко поджидаешь? // Кого вдали, прикрывши ручкой глазки, // На полотне зари румяной ищешь? // Кого бранишь за медленность, кому // Навстречу шлешь и радости улыбку, // И слез поток, и брань, и поцелуй? // Кому, скажи, девица!
На улицах и площадях больших городов в разгаре дня всегда движется человеческий поток, и во все времена у него одинаковый вид. И всегда в нем бывают затаены недоступные наблюдению яркие неповторимости, отражающие как бы деятельность судьбы, которая слишком долго промедлив, вдруг начинает поспешный суд, запоздало наказывая даже мертвых и, конечно, не обходя своим воздаянием живых. Мы ничего не видим, а в этом человеческом потоке скользит по своим путям история…
Напомню для ясности, что Пушкин высоко ценил язык «московских просвирен», учился у своей няни Арины Родионовны. Замечательнейший знаток речевого языка Лесков тоже учился у няньки, солдатки. И вообще скромные няньки, кучера, рыбаки, деревенские охотники и прочие люди тяжёлой жизни определённо влияли на развитие литературного языка, но литераторы из стихийного потока речевого бытового языка произвели строжайший отбор наиболее точных, метких и наиболее осмысленных слов.
Раздался громкий всплеск, короткий полузадушенный вскрик и новый поток брани, быстро, правда, сошедшей на нет.
Маленькие бесенята, торчавшие на веранде, не обманулись в своих ожиданиях и восторженно выслушали поток брани, которой разразился чужой хозяин.
Лицо моего приятеля тут же побагровело, клокотавшее возмущение рвалось наружу, готовясь извергнуться потоком брани. Склочный дядька только что руки не потирал.