Если бы вся эта публика подняла голос против реальных культурных потерь последнего времени – тогда её старческое брюзжание о молодёжи можно было бы воспринимать хоть с какой-то долей серьёзности.
В передней сидели седые лакеи, важно и тихо занимаясь разными мелкими работами, а иногда читая вполслуха молитвенник или псалтырь, которого листы были темнее переплета. У дверей стояли мальчики, но и они были скорее похожи на старых карликов, нежели на детей, никогда не смеялись и не подымали голоса.
Победа у наших стоит дверей… Как гостью желанную встретим? Пусть женщины выше поднимут детей, Спасенных от тысячи тысяч смертей, — Так мы долгожданной ответим.
– Я жду. Нету уже денег? Небось, сыну отдали, авансом, знали, значит, что ваши внуки натворят. Наверное, вы и настраивали?– уже поднял голос зять.
Если бы вся эта публика подняла голос против реальных культурных потерь последнего времени – тогда её старческое брюзжание о молодёжи можно было бы воспринимать хоть с какой-то долей серьёзности.
Кто смеет поднять голос и заметить мне о моей неправоте, когда я так или иначе распоряжаюсь своими собственными интересами?