Митька ринулся вперёд, схватил ведро с водой и выплеснул под порог, затем схватил какую-то одёжину и принялся забивать трепетавшие лепестки пламени, но огонь молниеносно расползался по всей избе, и вскоре весь дом был охвачен огнём и дымом.
Почти каждый из ссыльных, прихватя в заплечный мешок кое-что из одежины да из домашней рухляди, завертывал в особую тряпицу горсть своей исконной, родной земли, с которою отныне расставался навеки, и благоговейно уносил с собою эту горсть в неведомую, далекую сторону.
Митька ринулся вперёд, схватил ведро с водой и выплеснул под порог, затем схватил какую-то одёжину и принялся забивать трепетавшие лепестки пламени, но огонь молниеносно расползался по всей избе, и вскоре весь дом был охвачен огнём и дымом.
Над ним склонился мощный всклокоченный мужик в странной просторной одёжине.
– Ну, пора! Пошли, а то и правда опоздаем, и не достанется нам новой одёжины.