Не играя никакой роли в сюжете, они тесно связаны с теми, кто яростно защищает «век минувший» или стремится жить идеалами «века нынешнего», – кричит, негодует, возмущается или, наоборот, испытывает «мильон терзаний» на сцене.
У тебя, говорят, мысль идти в монастырь; не жди от меня улыбки при этой мысли, я понимаю ее, но ее надобно взвесить очень и очень. Неужели мысль любви не волновала твою грудь? Монастырь — отчаяние, теперь нет монастырей для молитвы. Разве ты сомневаешься, что встретишь человека, который тебя будет любить, которого ты будешь любить? Я с радостью сожму его руку и твою. Он будет счастлив. Ежели же этот он не явится — иди в монастырь, это в мильон раз лучше пошлого замужества.
Это он правильно делает, у меня в голове – мильон дел, всего не упомнить.
Вот через мильон мильонов лет, когда наша земля рассыпется и вновь соберётся, стану я зверем и попробую.
Не играя никакой роли в сюжете, они тесно связаны с теми, кто яростно защищает «век минувший» или стремится жить идеалами «века нынешнего», – кричит, негодует, возмущается или, наоборот, испытывает «мильон терзаний» на сцене.