Всякая дребедень лезла мне в голову: и теория смерча, и теория кукиша с маслом, и ещё какая-то совсем новая теория умиротворения, но не без участия строгости и скорости.
Всякая дребедень лезла мне в голову: и теория смерча, и теория кукиша с маслом, и еще какая-то совсем новая теория умиротворения, но не без участия строгости и скорости.
— Чтоб дворянин пошел продавать себя за двугривенный — да это Боже упаси! Значит, вы, сударь, не знаете, что русский дворянин служит своему государю даром, что дворянское, сударь, дело — не кляузничать, а служить, что писаря, сударь, конечно, необходимы, однако и у меня в депутатском собрании, пожалуй, найдутся писаря, да дворянами-то их, кукиш с маслом, кто же назовет?
– Ты зазря, сорока, кружишься над пряслом! Для тебя, сорока, токмо кукиш с маслом!
Жизнь нам часто показывала кукиш с маслом, так что мы привыкли обходиться маргарином.
Всякая дребедень лезла мне в голову: и теория смерча, и теория кукиша с маслом, и ещё какая-то совсем новая теория умиротворения, но не без участия строгости и скорости.