Пьяное, кровавое, безобразное побоище продолжалось часа три, до тех пор, пока наряженным воинским частям вместе с пожарной командой не удалось, наконец, оттеснить и рассеять озверевшую толпу. Два полтинничных заведения были подожжены, но пожар скоро затушили. Однако на другой же день волнение вновь вспыхнуло, на этот раз уже во всем городе и окрестностях. Совсем неожиданно оно приняло характер еврейского погрома, который длился дня три, со всеми его ужасами и бедствиями.
И в ответ ему братья молвили: // «Куда ветер дует в поднéбесьи, // Туда мчатся и тучки послушные, // Когда сизый орел зовет голосом // На кровавую долину побоища, // Зовет пир пировать, мертвецов убирать, // К нему малые орлята слетаются: // Ты наш старший брат, нам второй отец; // Делай сам, как знаешь, как ведаешь, // А уж мы тебя родного не выдадим».
В книге не одно прошедшее; она составляет документ, по которому мы вводимся во владение настоящим, во владение всей суммы истин и усилий, найденных страданиями, облитых иногда кровавым потом; она программа будущего.
У отдельно взятого человека есть копилка опыта — память. В кровавых муках нарождается память человечества, память земли. Память — избавление от повторения ошибок. Забвение — катастрофично.