Ехали долго, по темным улицам, где ветер был сильнее и мешал говорить, врываясь в рот. Черные трубы фабрик упирались в небо, оно имело вид застывшей тучи грязно-рыжего дыма, а дым этот рождался за дверями и окнами трактиров, наполненных желтым огнем. В холодной темноте двигались человекоподобные фигуры, покрикивали пьяные, визгливо пела женщина, и чем дальше, тем более мрачными казались улицы.
[Маршак]… учил авторов понимать, что слова для поэта, который в ладу с языком, — «не застывшие термины, а живые, играющие образы», что «слова говорят не только своим значением, но и всеми гласными и согласными и своей протяженностью, и весом, и окраской, дающей нам ощущение эпохи, местности, быта».