Теперь его массивное тело лежало, разрубленное кабаньими клыками, наполовину втоптанное в землю, словно его жизнь и титул ничего не значили перед ужасающей мордой этого чудовища.
Как соломинка среди соломинок, втоптанных в грязь площади конями, колесами и тяжелыми мужицкими сапогами, терялся Саша в однотонно галдящем, коричневом царстве, никому не нужный и никому не ведомый.
Губернатор быстро, искоса, огляделся: грязная пустыня площади, с втоптанными в грязь соломинками сена, глухой забор. Все равно уже поздно. Он вздохнул коротким, но страшно глубоким вздохом и выпрямился — без страха, но и без вызова; но была в чем-то, быть может в тонких морщинах на большом, старчески мясистом носу, неуловимая, тихая и покорная мольба о пощаде и тоска. Но сам он не знал о ней, не увидали ее и люди. Убит он был тремя непрерывными выстрелами, слившимися в один сплошной и громкий треск.
Я пару раз попробовал, но упал и чуть не оказался втоптанным сотнями ног в сухую летнюю землю.
Теперь его массивное тело лежало, разрубленное кабаньими клыками, наполовину втоптанное в землю, словно его жизнь и титул ничего не значили перед ужасающей мордой этого чудовища.
Паренёк замолотил конечностями, стараясь найти опору и быстрее вскочить, чтобы не быть втоптанным в дорожную пыль.