Уже спозаранку с бездыханно безоблачного неба беспощадное солнце жёлтым, злым глазом горячечного больного тупо вперялось в обмирающую округу, и от часа к часу удушливый туман вздымался над долиной всё гуще, чтобы к полудню окончательно укрыть её латунную лохань мучнистой завесой.
Там двое уже поставили кубки на стол и переходят к любовной игре: младший ещё водит пальцами по струнам лиры, но старший поворачивает к себе его голову, и они готовятся слиться в поцелуе – старший вперяется в возлюбленного страстным взглядом, младший откликается сдержанным, как предписывает приличие, жестом.
— Это вот Машки-овцы шкурка… — вперяясь прослезившимися глазами в черную полу, бормотал про себя мужичок, — повадливая, рушная была… За хлебцем, бывало, к окошку прибежит… да как заблеет: бе-е… бе-е! — подражая голосу овцы, протянул он.
Уже спозаранку с бездыханно безоблачного неба беспощадное солнце жёлтым, злым глазом горячечного больного тупо вперялось в обмирающую округу, и от часа к часу удушливый туман вздымался над долиной всё гуще, чтобы к полудню окончательно укрыть её латунную лохань мучнистой завесой.
Там двое уже поставили кубки на стол и переходят к любовной игре: младший ещё водит пальцами по струнам лиры, но старший поворачивает к себе его голову, и они готовятся слиться в поцелуе – старший вперяется в возлюбленного страстным взглядом, младший откликается сдержанным, как предписывает приличие, жестом.
Мужчины сжимают кулаки и беззвучно глотают скупые слёзы, вперяясь невидящими взглядами в безжалостное табло.