Далеко в Путивле, на забрале, // Лишь заря займется поутру, // Ярославна, полная печали, // Как кукушка, кличет на юру: // «Что ты, Ветер, злобно повеваешь, // Что клубишь туманы у реки, // Стрелы половецкие вздымаешь, // Мечешь их на русские полки?
Недалеко от стен фабрики, на месте недавно сгоревшего дома, растаптывая ногами угли и вздымая пепел, стояла толпа народа и гудела, точно рой шмелей. Было много женщин, еще больше детей, лавочники, половые из трактира, полицейские и жандарм Петлин, высокий старик с пушистой серебряной бородой, с медалями на груди.