Шею дамы украшали белые брыжи, на плечи был накинут голубой кашемировый плащ, вытканный узорами, а пышную причёску венчал розовый головной убор со страусиными перьями и аграфом.
Эта физиономия шута, как на блюде поданная на брыжах сомнительной белизны, венчала тощую фигуру в чёрном балахоне, которая изогнулась дугой, отвешивая преувеличенно учтивый поклон.
Петр Михайлыч даже чай пил не с сахаром, а с медом, и в четверг перед последним ефимоном [Ефимон — великопостная церковная служба.], чопорно одетый в серый демикотоновый сюртук и старомодную с брыжами манишку, он сидел в своем кабинете и ожидал благовеста.
Одет он был в синий, старинного покроя, суконный сюртук, из-под которого виднелась манишка с брыжами и кашемировый полосатый жилет, тоже, должно быть, очень старинный.
Шею дамы украшали белые брыжи, на плечи был накинут голубой кашемировый плащ, вытканный узорами, а пышную причёску венчал розовый головной убор со страусиными перьями и аграфом.
Эта физиономия шута, как на блюде поданная на брыжах сомнительной белизны, венчала тощую фигуру в чёрном балахоне, которая изогнулась дугой, отвешивая преувеличенно учтивый поклон.
Когда она увидела умное, молодое, открытое лицо и аккуратные брыжи, её острые, серые глаза затеплились улыбкой.