Петербургские гвардейцы звали её «прекрасная креолка» и «прекрасная африканка», а её люди, которым она досаждала своими капризами, звали её за глаза арапкою.
Ну, Софьюшка, мой друг, // Какая у меня арапка для услуг: // Курчавая! горбом лопатки! // Сердитая! все ко́шачьи ухватки! // Да как черна! да как страшна! // Ведь создал же господь такое племя! // Чорт сущий; в девичей она; // Позвать ли?
И сам домик обветшал немного, глядел небрежно, нечисто, как небритый и немытый человек. Краска слезла, дождевые трубы местами изломались: оттого на дворе стояли лужи грязи, через которые, как прежде, брошена была узенькая доска. Когда кто войдет в калитку, старая арапка не скачет бодро на цепи, а хрипло и лениво лает, не вылезая из конуры.
Она оглянулась и щелкнула зубами; он остановился в недоумении и, вероятно, решив, что это она играет с ним, протянул морду по направлению к зимовью и залился звонким радостным лаем, как бы приглашая мать свою Арапку поиграть с ним и с волчихой.
Если же она где-нибудь запутывалась, Арапка внимательно рассматривал её, и почти всегда ему удавалось распутать её.
Арапка застонала, повиснув на ошейнике.
Петербургские гвардейцы звали её «прекрасная креолка» и «прекрасная африканка», а её люди, которым она досаждала своими капризами, звали её за глаза арапкою.