Это было у места, потому что Фемистоклюс укусил за ухо Алкида, и Алкид, зажмурив глаза и открыв рот, готов был зарыдать самым жалким образом, но, почувствовав, что за это легко можно было лишиться блюда, привел рот в прежнее положение и начал со слезами грызть баранью кость, от которой у него обе щеки лоснились жиром.
Воображая сию душевную деятельность, я вижу, кажется, перед собою юного Алкида, который, в тишине собирая силы, утверждая мышцы и рамена свои, готовится предпринять геройские подвиги…
«Славь тако Александра век // И охраняй нам Тита на престоле. // Будь купно страшный вождь и добрый человек, // Рифей в отечестве, а Цесарь в бранном поле. // Да счастливый Наполеон, // Познав чрез опыты, каков Багратион, // Не смеет утруждать Алкидов русских боле…»