Странный парадокс заключается в том, что чувственный мир, окружающий мужчину, состоит из мягкости, нежности, приветливости, — словом, он живет в женском мире, тогда как женщина бьется в суровом и жестком мире мужчины.
Слабость и беззащитность женщины относительны. Эти благородные эстетические качества нежнейшей и красивейшей части рода человеческого проявляются только на фоне благородной силы, мужества мужчины.
Красота души придает прелесть даже невзрачному телу, точно так же, как безобразие души кладет на самое великолепное сложение и на прекраснейшие члены тела какой-то особый отпечаток, который возбуждает в нас необъяснимое отвращение.
Женщины могут устоять перед любовью мужчины, перед его славой, перед его красивой внешностью, перед его богатством, но они не в силах устоять перед его красноречием, если оно обращено к ним.
До своей юности я не только не имел ясного понятия о близости полов, но никогда смутное представление об этом не возникало у меня иначе, как в отталкивающем и противном виде.
При её женской соблазнительности, полностью абстрагироваться от которой всё-таки было сложно, маменька маниакально уверилась в том, что жизнь её может быть отдана выполнению лишь одного долга, а именно – материнского…
Но любовь, которая оправдывает всё, понемногу ослабевала, она исчезла вместе с опасностями приключения и соблазнительностью тайны.
Говоря об отличительных чертах искусства православного, необходимо подчеркнуть, что ему свойственна строгость, архаизм, «живописный аскетизм», особый род целомудрия, которые не позволяли наделять персонажей повышенной эмоциональностью, чувствительностью, физической соблазнительностью, подчёркивать страдания плоти.