Я люблю доставать других игроков. Люблю «разделывать их под орех», прокидывая мяч им между ног и убегать от них. Когда я обыгрывал крутых парней с помощью техники, они говорили мне: «Сделай это ещё раз, и я переломаю тебе твои грёбаные ноги». Я «делал» их снова, и они говорили: «Хорошо, я, б***дь, предупреждал тебя». После этого я получал мяч и вставал с ним на месте, приманивая к себе соперников. Я чувствовал себя тореадором, заманивающим разъяренных быков. Меня редко «съедали», я был слишком быстр. В такие моменты болельщики громко поддерживали меня, и я заводился, это правда меня очень забавляло.
Ты знаешь, что ты шахматный фанатик, когда ты покупаешь самый крутой и дорогой компьютер только для того, чтобы играть на нем в шахматы или использовать как базу данных.
К войне, как к крайнему средству, прибегают лишь государства-банкроты. Война — последний козырь проигравшего и отчаявшегося игрока, отвратительная спекуляция мошенников и аферистов.
Шахматы обеднели бы, если выбросить мастерство защиты. Настоящее произведение искусства в шахматах создается только тогда, когда атаке противоставляется настоящая защита.
Как можно управлять гоночной машиной, бороться с соперниками, думая только об очках в зачет чемпионата? Как можно соглашаться на третье место, думая о том, что оно принесёт четыре очка? Это бухгалтеры, а не гонщики.
Словно играя в жмурки, мы гоняемся за удовольствием, а когда, поймавши его, мы снимаем повязку с глаз, оно никогда не бывает таким, каким мы его представляли.