Ей, и только ей, разрешается быть в одно и то же время легитимистской и революционной, консервативной и либеральной, ортодоксальной и просвещённой.
Король надеялся, что то, к чему он стремился, исполнится таким образом, что ему не придётся поступиться при этом своими легитимистскими традициями.
Как драматург он слаб и вял; как критик он часто увлекается личными симпатиями и антипатиями; как политик он защищает легитимистскую монархию и сильную власть церкви; он ставит произвол выше закона, так как «закон – это паутина, через которую свободно проходят большие мухи и в которой остаются только маленькие»; как философ он туманен, не придерживается никакой определённой системы, является то мистиком и спиритом, то грубым материалистом.