Неточные совпадения
Почувствовавши себя на воле, глуповцы с какой-то яростью устремились по той покатости, которая очутилась под их ногами. Сейчас же они вздумали строить башню, с таким расчетом, чтоб верхний ее
конец непременно упирался в небеса. Но так как архитекторов у них не было, а плотники были неученые и не всегда трезвые, то довели башню до половины и бросили, и только, быть может, благодаря этому обстоятельству избежали смешения
языков.
— Нет, барин, нигде не видно! — После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню не песню, но что-то такое длинное, чему и
конца не было. Туда все вошло: все ободрительные и побудительные крики, которыми потчевают лошадей по всей России от одного
конца до другого; прилагательные всех родов без дальнейшего разбора, как что первое попалось на
язык. Таким образом дошло до того, что он начал называть их наконец секретарями.
Чувствовать себя необыкновенным, каким он никогда не был, Климу мешал Иноков. В коротких перерывах между сказами Федосовой, когда она, отдыхая, облизывая темные губы кончиком
языка, поглаживала кривой бок, дергала
концы головного платочка, завязанного под ее подбородком, похожим на шляпку гриба, когда она, покачиваясь вбок, улыбалась и кивала головой восторженно кричавшему народу, — в эти минуты Иноков разбивал настроение Клима, неистово хлопая ладонями и крича рыдающим голосом...
Стена рассыпалась частями, вздыхала бурой пылью; отвратительно кривились пустые дыры окон, одно из них высунуло длинный
конец широкой доски и дразнилось им, точно
языком.
Бедная рассказывала иногда с каким-то ужасом и качая головой, как она прожила тогда целые полгода, одна-одинешенька, с маленькой дочерью, не зная
языка, точно в лесу, а под
конец и без денег.
Люди изменяются до
конца, до своей плоти и крови: и на этом благодетельном острове, как и везде, они перерождаются и меняют нравы, сбрасывают указанный природою костюм, забывают свой
язык, забыли изменить только название острова и города.
Он с умилением смотрел на каждого из нас, не различая, с кем уж он виделся, с кем нет, вздыхал, жалел, что уехал из России, просил взять его с собой, а под
конец обеда, выпив несколько рюмок вина, совсем ослабел, плакал, говорил смесью разных
языков, примешивая беспрестанно карашо, карашо.
Хиония Алексеевна, как ни сдерживала свой
язык, но под
конец выгрузила давивший ее запас последних городских новостей.
Я был переведен на четырнадцать
языков, получал сочувственные письма со всех
концов мира.
Если да, то есть, другими словами, если в вас есть то, что вы называете на
языке вашем честью и совестью и что мы точнее обозначаем названием здравого смысла, то удовлетворите нас, и дело с
концом.
— А ведь и в самом деле, — вмешался Лихонин, — ведь мы не с того
конца начали дело. Разговаривая о ней в ее присутствии, мы только ставим ее в неловкое положение. Ну, посмотрите, у нее от растерянности и
язык не шевелится. Пойдем-ка, Люба, я тебя провожу на минутку домой и вернусь через десять минут. А мы покамест здесь без тебя обдумаем, что и как. Хорошо?
Петенька вдруг ощутил потребность лгать. Он дал волю
языку и целый час болтал без умолку. Рассказывал про придворные балы, про то, какие платья носят петербургские барыни, про итальянскую оперу, про Патти; одним словом, истощил весь репертуар. Под
конец, однако, спохватился, взглянул на часы и вспомнил, что ему надо еще об деле переговорить.
В тоне голоса Лукьяныча слышалось обольщение. Меня самого так и подмывало, так и рвалось с
языка:"А что, брат, коли-ежели"и т. д. Но, вспомнив, что если однажды я встану на почву разговора по душе, то все мои намерения и предположения относительно «
конца» разлетятся, как дым, — я промолчал.
Весьма натурально, что, будучи от природы нетерпелива и не видя
конца речи, Марья Петровна выходила наконец из себя и готова была выкусить
язык этому"подлецу Сеньке", который прехладнокровно сидел перед нею и размазывал цветы своего красноречия.
Но он хотел до
конца исчерпать всю горечь своей неудачи. Как-то, после урока немецкого
языка, он догнал уходившего из класса учителя Мея, сытого, доброго обрусевшего немца, и сунул ему в руки отлично переписанную «Лорелею».
Наша правдивая история близится к
концу. Через некоторое время, когда Матвей несколько узнал
язык, он перешел работать на ферму к дюжему немцу, который, сам страшный силач, ценил и в Матвее его силу. Здесь Матвей ознакомился с машинами, и уже на следующую весну Нилов, перед своим отъездом, пристроил его в еврейской колонии инструктором. Сам Нилов уехал, обещав написать Матвею после приезда.
Сухобаев молча исподлобья смотрел на Никона и, шевеля тонкими губами, порою обводил их острым
концом языка. Улыбался он редко, быстро исчезавшей улыбкой; она не изменяла его холодного лица.
Спиною к нему стоял неутешный вдовец и учитель французского
языка с Густавом Ивановичем, учителем немецкого
языка, который в сию минуту был налит пивом до
конца ногтей и курил трубку с перышком.
Заслуги Андреа перед правлением были неисчислимы. Из его головы целиком вышел гениально-мошеннический проект разорения первой компании предпринимателей, и его же твердая, но незримая рука довела интригу до
конца. Его проекты, отличавшиеся изумительной простотой и стройностью, считались в то же время последним словом горнозаводской науки. Он владел всеми европейскими
языками и — редкое явление среди инженеров — обладал, кроме своей специальности, самыми разнообразными знаниями.
Забору этому не было
конца ни вправо, ни влево. Бобров перелез через него и стал взбираться по какому-то длинному, крутому откосу, поросшему частым бурьяном. Холодный пот струился по его лицу,
язык во рту сделался сух и неподвижен, как кусок дерева; в груди при каждом вздохе ощущалась острая боль; кровь сильными, частыми ударами била в темя; ушибленный висок нестерпимо ныл…
На пути попадались навстречу извозчичьи пролетки, но такую слабость, как езда на извозчиках, дядя позволял себе только в исключительных случаях и по большим праздникам. Он и Егорушка долго шли по мощеным улицам, потом шли по улицам, где были одни только тротуары, а мостовых не было, и в
конце концов попали на такие улицы, где не было ни мостовых, ни тротуаров. Когда ноги и
язык довели их до Малой Нижней улицы, оба они были красны и, сняв шляпы, вытирали пот.
Половой думал с напряжением, потом пошел советоваться с товарищами и в
конце концов все-таки догадался, принес порцию
языка. Когда выпили по две рюмки и закусили, Лаптев спросил...
Он почувствовал, что не отвлеченные верования, а жизненные факты управляют человеком, что не образ мыслей, не принципы, а натура нужна для образования и проявления крепкого характера, и он умел создать такое лицо, которое служит представителем великой народной идеи, не нося великих идей ни на
языке, ни в голове, самоотверженно идет до
конца в неровной борьбе и гибнет, вовсе не обрекая себя на высокое самоотвержение.
— Я лучше к тебе приду с тетрадкой… А то у меня всё длинные… и пора мне идти! Потом — плохо я помню… Всё
концы да начала вертятся на
языке… Вот, есть такие стихи — будто я иду по лесу ночью и заплутался, устал… ну, — страшно… один я… ну, вот, я ищу выхода и жалуюсь...
Сердито бросает старик:
Вот парень вам из молодых…
Спросите их:
Куда глядят? Чего хотят?
Парень в недоумении:
Никак желанное словцо
Не попадало на
язык…
— Чего?… — он начал было вслух…
Да вдруг как кудрями встряхнет,
Да вдруг как свистнет во весь дух —
И тройка ринулась вперед!
Вперед, в пространство без
конца…
Пигасов сам себя воспитывал, сам определил себя в уездное училище, потом в гимназию, выучился
языкам, французскому, немецкому и даже латинскому, и, выйдя из гимназии с отличным аттестатом, отправился в Дерпт, где постоянно боролся с нуждою, но выдержал трехгодичный курс до
конца.
Жили Артамоновы ни с кем не знакомясь, хозяйство их вела толстая старуха, вся в чёрном, она повязывала голову чёрным платком так, что,
концы его торчали рогами, говорила каким-то мятым
языком, мало и непонятно, точно не русская; от неё ничего нельзя было узнать об Артамоновых.
Один ее все голодом морил, недели с три морил, пока у дьяконицы
язык не отнялся; другой холодной водой ее обливал, третий льдом ее обложил — нет нашей дьяконице лучше и шабаш: урчит в утробе и
конец делу, а потом под сердце.
Он легкомысленно перебегает от одного признака к другому; он упоминает и о географических границах, и о расовых отличиях, и о равной для всех обязательности законов, и о присяге, и об окраинах, и о необходимости обязательного употребления в присутственных местах русского
языка, и о господствующей религии, и об армии и флотах, и, в
конце концов, все-таки сводит вопрос к Грацианову.
Прежняя бродячая улыбка еще мелькает на губах, но теперь она уже имеет характер благосклонности; кончик
языка по-прежнему беспокойно прилизывает искусно заправленные
концы усов, но теперь это движение уже не кажется просто инстинктивным, а выражает какую-то — озабоченность.
Учителя немецкого
языка, все как на подбор, были педантичны, строги и до смешного скупы на хорошие отметки. Их ненавидели и травили. Зато с живыми, веселыми французами жили по-дружески, смеялись, острили на их уроках, хлопали их по плечу. Если французский
язык был в начале и в
конце классных занятий, то особенным шиком считалось вместо молитвы до и после ученья прочитать, например, «Чижика» или «Эндер бэндер козу драл».
Сельский отрицательно покачал головой и хотел уйти из-за доски. Но Буланин ухватился за его рукав и еще настойчивее пристал к нему. В
конце концов твердость Сельского не выдержала, тем более что у него самого, по-видимому, чесался
язык поделиться секретом.
Под другим деревом кучер вечно перегонял в медном лембике [Лембик — резервуар для перегонки и очистки водки.] водку на персиковые листья, на черемуховый цвет, на золототысячник, на вишневые косточки, и к
концу этого процесса совершенно не был в состоянии поворотить
языком, болтал такой вздор, что Пульхерия Ивановна ничего не могла понять, и отправлялся на кухню спать.
Весной и осенью здесь развевались сотни флагов со всех
концов земного шара, и с утра до вечера раздавалась команда и ругань на всевозможных
языках.
У Рыбникова опять задергались губы. Эту привычку уже успел за ним заметить Щавинский. Во все время разговора, особенно когда штабс-капитан задавал вопрос и, насторожившись, ждал ответа или нервно оборачивался на чей-нибудь пристальный взгляд, губы у него быстро дергались то в одну, то в другую сторону в странных гримасах, похожих на судорожные злобные улыбки. И в то же время он торопливо облизывал
концом языка свои потрескавшиеся сухие губы, тонкие, синеватые, какие-то обезьяньи или козлиные губы.
— Даю тебе, Егорка, десять минут для твоего поганого разговора. Кончай в этот срок блудить
языком и давай, что требую. Не дашь — сожру!
Конец тебе кое-что продал? Ты в газете о краже у Басова читал? Понимаешь? Спрятать не успеешь ничего — помешаем. И сегодня же ночью… Понял?
Гетман. Я давно уже хотел поставить на вид вам и другим адъютантам, что следует говорить по-украински. Это безобразие, в
конце концов! Ни один мой офицер не говорит на
языке страны, а на украинские части это производит самое отрицательное впечатление. Прохаю ласково.
А мельник слушал, что люди промеж себя говорят, и радовался. Умел-таки потрудиться для господа бога;
языком как иной здоровенный парубок цепом на току молотил, так что даже в горле к
концу пересохло и очи на лоб полезли.
— Под вечер завтра к леснику придут мужики из Броварок, трое, насчёт Думы желают объяснения. Вы сначала Авдея им пошлите: парень серьёзный, язык-то у него привешен хорошо, и деревенскую жизнь до
конца знает он. А после него — Алексея, этот озорник даже камень раздразнить может, а потом уж кого-нибудь из Егоров, для солидности. Вот так-то — к людям надо осторожно подходить-то, а не то, что после скобеля да топором. Вы глядите, как я вам народ сгоняю, а? То-то!
Она молода, изящна, любит жизнь; она кончила в институте, выучилась говорить на трех
языках, много читала, путешествовала с отцом, — но неужели все это только для того, чтобы в
конце концов поселиться в глухой степной усадьбе и изо дня в день, от нечего делать, ходить из сада в поле, из поля в сад и потом сидеть дома и слушать, как дышит дедушка?
«Скачи скорей в мой старый дом,
Там дочь моя; ни ночь, ни днем
Не ест, не спит, всё ждет да ждет,
Покуда милый не придет!
Спеши… уж близок мой
конец,
Теперь обиженный отец
Для вас лишь страшен как мертвец!»
Он дальше говорить хотел,
Но вдруг
язык оцепенел;
Он сделать знак хотел рукой,
Но пальцы сжались меж собой.
Тень смерти мрачной полосой
Промчалась на его челе;
Он обернул лицо к земле,
Вдруг протянулся, захрипел,
И дух от тела отлетел!
Лёнька смотрел на него пытливо, дед моргал своими старческими глазами опросительно, казак всё молчал и наконец, высунув до половины
язык, стал ловить им
конец своего уса. Удачно кончив эту операцию, он втащил ус в рот, пожевал его, снова вытолкнул изо рта
языком и наконец прервал молчание, уже ставшее томительным, лениво проговорив...
Ужин был совершенно разночинный, хотя и нанимался для него повар, крепостной человек какого-то генерала: был галантир, был
язык под картофелем, были котлетки с зеленым горошком, был, наконец, гусь, и под
конец всего бламанже.
Желтыми от табаку пальцами он оторвал кусок толстой папиросной бумаги, похожей на оберточную, достал из жестянки щепотку мелкого табаку и свернул папироску, склеивая
концы бумаги
языком.
Яркую картину процесса выработки опытности дал Пирогов в своих нашумевших «Анналах Дерптской хирургической клиники», изданных на немецком
языке в
конце тридцатых годов.
Граф говорил много и долго. Раз начавши говорить о чем-нибудь, он болтал
языком без умолку и без
конца, как бы мелка и жалка ни была тема.
Теперь она опять открыла эту коробью, в которой было все перерыто, и, перебросав еще больше лежавшие там ветошки и тряпочки, нашла на дне коробьи безручные ножницы, которыми стригут овец, и, схватив их в дрожащие руки, подошла к мертвой и отрезала у нее выдающийся
конец языка; но от этого
язык наруже как будто нимало не уменьшился, а только стал еще безобразнее.
Пламя хлестало их
концами своих
языков или вдруг охватывало всей своей огненной влагой — стаи вырывались из огня, и то там, то здесь падали мертвые и дымящиеся птицы.
Зогар (букв.: сияние) — книга Каббалы, написанная на арамейском
языке, по-видимому, испанским евреем Моисеем де Леоном в
конце XIII в. и выданная им за сочинение Симона бар Йохая.
Мы увидим в последней части книги, что «
конец мира», который на философском
языке означает
конец объективации, предполагает творческую активность человека и совершается не только «по ту сторону», но и «по сю сторону».