Неточные совпадения
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно в бумаги, не отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже человек благоразумных лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко за сорок лет; волос на нем был
черный, густой; вся середина лица выступала у него вперед и пошла в
нос, — словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом.
Наружность поручика Вулича отвечала вполне его характеру. Высокий рост и смуглый цвет лица,
черные волосы,
черные проницательные глаза, большой, но правильный
нос, принадлежность его нации, печальная и холодная улыбка, вечно блуждавшая на губах его, — все это будто согласовалось для того, чтоб придать ему вид существа особенного, не способного делиться мыслями и страстями с теми, которых судьба дала ему в товарищи.
Петр вернулся к коляске и вручил ему вместе с коробочкой толстую
черную сигарку, которую Аркадий немедленно закурил, распространяя вокруг себя такой крепкий и кислый запах заматерелого табаку, что Николай Петрович, отроду не куривший, поневоле, хотя незаметно, чтобы не обидеть сына, отворачивал
нос.
Чертопханов снова обратился к Вензору и положил ему кусок хлеба на
нос. Я посмотрел кругом. В комнате, кроме раздвижного покоробленного стола на тринадцати ножках неровной длины да четырех продавленных соломенных стульев, не было никакой мебели; давным-давно выбеленные стены, с синими пятнами в виде звезд, во многих местах облупились; между окнами висело разбитое и тусклое зеркальце в огромной раме под красное дерево. По углам стояли чубуки да ружья; с потолка спускались толстые и
черные нити паутин.
Подле него стоял мужчина лет сорока, широкоплечий, широкоскулый, с низким лбом, узкими татарскими глазами, коротким и плоским
носом, четвероугольным подбородком и
черными блестящими волосами, жесткими, как щетина.
Я его не помню; сказывают, недалекий был человек, с большим
носом и веснушками, рыжий и в одну ноздрю табак нюхал; в спальне у матушки висел его портрет, в красном мундире с
черным воротником по уши, чрезвычайно безобразный.
Отставной поручик Виктор Хлопаков, маленький, смугленький и худенький человек лет тридцати, с
черными волосиками, карими глазами и тупым вздернутым
носом, прилежно посещает выборы и ярмарки.
— Преступные ошибки самозваных вождей! — крикнул сосед Самгина, плотный человек с
черной бородкой, в пенсне на горбатом
носу.
Клим Самгин замедлил шаг, оглянулся, желая видеть лицо человека, сказавшего за его спиною нужное слово; вплоть к нему шли двое: коренастый, плохо одетый старик с окладистой бородой и угрюмым взглядом воспаленных глаз и человек лет тридцати, небритый, черноусый, с большим
носом и веселыми глазами, тоже бедно одетый, в замазанном,
черном полушубке, в сибирской папахе.
На щеках — синие пятна сбритой бороды, плотные
черные усы коротко подстрижены, губы — толстые, цвета сырого мяса,
нос большой, измятый, брови — кустиками, над ними густая щетка
черных с проседью волос.
Все молчали, глядя на реку: по
черной дороге бесшумно двигалась лодка, на
носу ее горел и кудряво дымился светец,
черный человек осторожно шевелил веслами, а другой, с длинным шестом в руках, стоял согнувшись у борта и целился шестом в отражение огня на воде; отражение чудесно меняло формы, становясь похожим то на золотую рыбу с множеством плавников, то на глубокую, до дна реки, красную яму, куда человек с шестом хочет прыгнуть, но не решается.
А отец его, в
черном сюртуке до пят, в
черном бархатном картузе, переставляя деревянные ноги, вытирал ладонью мертвый, мокрый
нос и храпел...
Раскрыв тяжелую книгу, она воткнула в нее острый
нос; зашелестели страницы, «взыскующие града» пошевелились, раздался скрип стульев, шарканье ног, осторожный кашель, — женщина, взмахнув головою в
черном платке, торжественно и мстительно прочитала...
Говорил очень высокий старик, с длинной остроконечной бородой, она опускалась с темного, костлявого лица, на котором сверкали круглые,
черные глаза и вздрагивал острый
нос.
Дождь сыпался все гуще, пространство сокращалось, люди шумели скупее, им вторило плачевное хлюпанье воды в трубах водостоков, и весь шум одолевал бойкий торопливый рассказ человека с креслом на голове; половина лица его, приплюснутая тяжестью, была невидима, виден был только
нос и подбородок, на котором вздрагивала
черная, курчавая бороденка.
Тяжелый
нос бабушки обиженно краснел, и она уплывала медленно, как облако на закате солнца. Всегда в руке ее французская книжка с зеленой шелковой закладкой, на закладке вышиты
черные слова...
Теперь, взглянув в коридор сквозь щель неплотно прикрытой двери, Клим увидал, что
черный человек затискивает в комнату свою, как подушку в чемодан, пышную, маленькую сестру квартирохозяйки, — затискивает и воркует в
нос...
Теперь, когда попу, точно на смех, грубо остригли космы на голове и бороду, — обнаружилось раздерганное, темненькое, почти синее лицо,
черные зрачки, застывшие в синеватых, масляных белках, и большой
нос, прямой, с узкими ноздрями, и сдвинутый влево, отчего одна половина лица казалась больше другой.
Он был широкоплечий, большеголовый,
черные волосы зачесаны на затылок и лежат плотно, как склеенные, обнажая высокий лоб, густые брови и круглые, точно виши», темные глаза в глубоких глазницах. Кожа на костлявом лице его сероватая, на левой щеке бархатная родника, величиной с двадцатикопеечную монету, хрящеватый
нос загнут вниз крючком, а губы толстые и яркие.
Сидели в большой полутемной комнате, против ее трех окон возвышалась серая стена, тоже изрезанная окнами. По грязным стеклам, по балконам и железной лестнице, которая изломанной линией поднималась на крышу, ясно было, что это окна кухонь. В одном углу комнаты рояль, над ним
черная картина с двумя желтыми пятнами, одно изображало щеку и солидный, толстый
нос, другое — открытую ладонь. Другой угол занят был тяжелым,
черным буфетом с инкрустацией перламутром, буфет похож на соединение пяти гробов.
Против него твердо поместился, разложив локти по столу, пожилой, лысоватый человек, с большим лицом и очень сильными очками на мягком
носу, одетый в серый пиджак, в цветной рубашке «фантазия», с
черным шнурком вместо галстука. Он сосредоточенно кушал и молчал. Варавка, назвав длинную двойную фамилию, прибавил...
Голова его в шапке седых курчавых волос, такими же волосами густо заросло лицо, в бороде торчал
нос, большой и прямой, точно у дятла, блестели
черные глаза.
Пришла Марина и с нею — невысокий, но сутуловатый человек в белом костюме с широкой
черной лентой на левом рукаве, с тросточкой под мышкой, в сероватых перчатках, в панаме, сдвинутой на затылок. Лицо — смуглое, мелкие черты его — приятны; горбатый
нос, светлая, остренькая бородка и закрученные усики напомнили Самгину одного из «трех мушкетеров».
Череп его оброс густейшей массой седых курчавых волос, круглое, румяное лицо украшали овечьи глаза, красный
нос и плотные, толстые,
черные усы, красиво прошитые серебряной нитью.
Несколько испанок в
черных, метиски в белых мантильях и полосатых юбках; они стояли на коленях по две, по три, уткнувшись
носами в книгу и совсем закрывшись мантильями.
У них, как у кафров, лоб вдавлен, скулы, напротив, выдаются;
нос у них больше, нежели у других
черных.
Те же продолговатые, смугло-желтые лица, такое же образование челюстей, губ, выдавшиеся лбы и виски, несколько приплюснутый
нос,
черные и карие, средней величины, глаза.
Якуты — народ с широкими скулами, с маленькими глазами, таким же
носом; бороду выщипывает; смуглый и с
черными волосами.
Не отъехал он и 100 шагов, как ему встретилась сопутствуемая опять конвойным с ружьем ломовая телега, на которой лежал другой, очевидно уже умерший арестант. Арестант лежал на спине на телеге, и бритая голова его с
черной бородкой, покрытая блинообразной шапкой, съехавшей на лицо до
носа, тряслась и билась при каждом толчке телеги. Ломовой извозчик в толстых сапогах правил лошадью, идя рядом. Сзади шел городовой. Нехлюдов тронул за плечо своего извозчика.
Несмотря на изуродованную бритьем половину головы, невысокий крутой лоб с возвышениями над
черными, теперь безжизненными глазами был очень красив, так же как и небольшой с горбинкой
нос над тонкими
черными усами.
Он смотрелся в зеркало и сам поражался переменой в себе. Желтые пятна легли на висках и около
носа, а в
черных густых волосах появились заметные седины.
Из царства пернатых я видел здесь большеклювых ворон, красноголовых желн, пестрых дятлов и поползней. 2 раза мы вспугивали белых крохалей, с
черной головой и с красным
носом. Птицы эти остаются на зимовку в Уссурийском крае и приобретают белую защитную окраску. Сплошь и рядом мы замечали их только тогда, когда подходили к ним вплотную.
С первого же взгляда я узнал маньчжурскую пантеру, называемую местными жителями барсом. Этот великолепный представитель кошачьих был из числа крупных. Длина его тела от
носа до корня хвоста равнялась 1,4 м. Шкура пантеры, ржаво-желтая по бокам и на спине и белая на брюхе, была покрыта
черными пятнами, причем пятна эти располагались рядами, как полосы у тигра. С боков, на лапах и на голове они были сплошные и мелкие, а на шее, спине и хвосте — крупные, кольцевые.
Эта бойкая и подвижная птица с белым,
черным и красным оперением все время перелетала с одного дерева на другое, часто постукивала
носом по коре и, казалось, прислушивалась, стараясь по звуку угадать, дуплистое оно или нет.
У Лопухова, более смуглого, были темно — каштановые волосы, сверкающие карие глаза, казавшиеся почти
черными, орлиный
нос, толстые губы, лицо несколько овальное.
Вот лежанка, на которой стоят утюг, картонная кукла с разбитым
носом, лоханка, рукомойник; вот окно, на котором в беспорядке валяются кусочек
черного воска, моток шелку, откушенный зеленый огурец и конфетная коробочка, вот и большой красный стол, на котором, на начатом шитье, лежит кирпич, обшитый ситцем, и за которым сидит она в моем любимом розовом холстинковом платье и голубой косынке, особенно привлекающей мое внимание.
Когда пароход остановился против красивого города, среди реки, тесно загроможденной судами, ощетинившейся сотнями острых мачт, к борту его подплыла большая лодка со множеством людей, подцепилась багром к спущенному трапу, и один за другим люди из лодки стали подниматься на палубу. Впереди всех быстро шел небольшой сухонький старичок, в
черном длинном одеянии, с рыжей, как золото, бородкой, с птичьим
носом и зелеными глазками.
Так делал он, когда просыпался по воскресеньям, после обеда. Но он не вставал, всё таял. Солнце уже отошло от него, светлые полосы укоротились и лежали только на подоконниках. Весь он потемнел, уже не шевелил пальцами, и пена на губах исчезла. За теменем и около ушей его торчали три свечи, помахивая золотыми кисточками, освещая лохматые, досиня
черные волосы, желтые зайчики дрожали на смуглых щеках, светился кончик острого
носа и розовые губы.
Дядя Михаил особенно восхищался: пружинисто прыгал вокруг воза, принюхиваясь ко всему
носом дятла, вкусно чмокая губами, сладко жмуря беспокойные глаза, сухой, похожий на отца, но выше его ростом и
черный, как головня. Спрятав озябшие руки в рукава, он расспрашивал Цыгана...
Меня держит за руку бабушка — круглая, большеголовая, с огромными глазами и смешным рыхлым
носом; она вся
черная, мягкая и удивительно интересная; она тоже плачет, как-то особенно и хорошо подпевая матери, дрожит вся и дергает меня, толкая к отцу; я упираюсь, прячусь за нее; мне боязно и неловко.
Молодое бледное лицо с густыми
черными бровями и небольшой козлиной бородкой было некрасиво, но оригинально;
нос с вздутыми тонкими ноздрями и смело очерченные чувственные губы придавали этому лицу капризный оттенок, как у избалованного ребенка.
Звонок повторился с новой силой, и когда Лука приотворил дверь, чтобы посмотреть на своего неприятеля, он даже немного попятился назад: в дверях стоял низенький толстый седой старик с желтым калмыцким лицом, приплюснутым
носом и узкими
черными, как агат, глазами. Облепленный грязью татарский азям и смятая войлочная шляпа свидетельствовали о том, что гость заявился прямо с дороги.
На широких, белых, как снег, парусах и то́пселях одни за другими вылетают длинные расшивы с высокими
носами, с узкими кормами, с бортами, огороженными низкими перильцами; вдогонку за ними бегут большие, грузные, но легкие на ходу гусянки с небольшой оснасткой и с низкими, открытыми бортами; дальше черепашьим шагом плетутся нагруженные пермскою солью уемистые, неуклюжие ладьи, бархоты, шитики и проконопаченные мочалом межеумки, вдали сверкают белизной ветлужские сплавные беляны,
чернеют густо осмоленные кладнушки.
Большой рыжий пес с длинной блестящей шерстью и
черной мордой то скачет на девушку передними лапами, туго натягивая цепь и храпя от удушья, то, весь волнуясь спиной и хвостом, пригибает голову к земле, морщит
нос, улыбается, скулит и чихает от возбуждения.
Лицо расширяется грушей, от лба вниз, к щекам, и землистого цвета; глаза маленькие,
черные; горбатый
нос, строго подобранные губы; выражение лица спокойно-властное.
Одна из девиц, красная, толстая и басистая, у которой всего-навсего были в лице только пара красных щек, из которых смешно выглядывал намек на вздернутый
нос и поблескивала из глубины пара
черных изюминок-глазок, все время рассматривала Любку с ног до головы, точно сквозь воображаемый лорнет, водя по ней ничего не говорящим, но презрительным взглядом.
Девушка, которую он назвал своей сестрою, с первого взгляда показалась мне очень миловидной. Было что-то свое, особенное, в складе ее смугловатого, круглого лица, с небольшим тонким
носом, почти детскими щечками и
черными, светлыми глазами. Она была грациозно сложена, но как будто не вполне еще развита. Она нисколько не походила на своего брата.
Это была полная, величавая дама, с очень живыми,
черными глазами, орлиным
носом и весьма заметными
черными усиками.
Приподымаюсь, смотрю: человек в богатой медвежьей шубе, в собольей шапке, с
черными глазами, с
черными как смоль щегольскими бакенами, с горбатым
носом, с белыми оскаленными на меня зубами, белый, румяный, лицо как маска.
Волосы у него были
черные ужасно, лицо белое и румяное, как на маске,
нос длинный, с горбом, как у французов, зубы белые, глаза
черные.