Неточные совпадения
— Нет, это ужасно. Быть
рабом каким-то! — вскрикнул Левин, вставая и не в силах более удерживать своей досады. Но в ту же секунду
почувствовал, что он бьет сам
себя.
Гениальнейший художник, который так изумительно тонко
чувствовал силу зла, что казался творцом его, дьяволом, разоблачающим самого
себя, — художник этот, в стране, где большинство господ было такими же
рабами, как их слуги, истерически кричал...
Халат имел в глазах Обломова тьму неоцененных достоинств: он мягок, гибок; тело не
чувствует его на
себе; он, как послушный
раб, покоряется самомалейшему движению тела.
Он и среди увлечения
чувствовал землю под ногой и довольно силы в
себе, чтоб в случае крайности рвануться и быть свободным. Он не ослеплялся красотой и потому не забывал, не унижал достоинства мужчины, не был
рабом, «не лежал у ног» красавиц, хотя не испытывал огненных радостей.
— И тщеславие… Я не скрываю. Но знаете, кто сознает за
собой известные недостатки, тот стоит на полдороге к исправлению. Если бы была такая рука, которая… Ах да, я очень тщеславна! Я преклоняюсь пред силой, я боготворю ее. Сила всегда оригинальна, она дает
себя чувствовать во всем. Я желала бы быть
рабой именно такой силы, которая выходит из ряду вон, которая не нуждается вот в этой мишуре, — Зося обвела глазами свой костюм и обстановку комнаты, — ведь такая сила наполнит целую жизнь… она даст счастье.
Поэтому на всех уголковских крестьянах (имение тетенек называлось «Уголком») лежал особый отпечаток: они хотя и
чувствовали на
себе иго рабства, но несли его без ропота и были, так сказать,
рабами по убеждению.
Матушка затосковала. Ей тоже шло под шестьдесят, и она
чувствовала, что бразды правления готовы выскользнуть из ее слабеющих рук. По временам она догадывалась, что ее обманывают, и сознавала
себя бессильною против ухищрений неверных
рабов. Но, разумеется, всего более ее смутила молва, что крепостное право уже взяло все, что могло взять, и близится к неминуемому расчету…
Литвинов опять
почувствовал себя ее
рабом.
— На! Жри… — крикнул он, дрожа от возбуждения, острой жалости и ненависти к этому жадному
рабу. И, бросив деньги, он
почувствовал себя героем.
— Скажите лучше: мужчины не в состоянии
чувствовать любви; они — эгоисты, грубы, необразованны; они в женщине хотят видеть
себе рабу, которая только должна повиноваться им, угождать их прихотям и решительно не иметь собственных желаний, или, лучше сказать, совершенно не жить.
— Я
чувствую себя в вашей власти. Я
раб. Зачем вы сегодня так обворожительны?
Я, говорю, сударыня, мы, говорю, все ваши холопы и должны служить как Богу, так и вам, потому я
чувствую себя, что могу всё изделать для вашего здоровья и от должности ни от какой не могу отказываться; чтò прикажете, то и исполню, потому я есть ваш
раб.
Это было нечто ошеломляющее, и верный
раб Мишка
почувствовал себя в положении падшего ангела.
А барин Ардальон Павлыч катил
себе на злобинском рысаке как ни в чем не бывало. Он по утрам
чувствовал себя всегда хорошо, а сегодня в особенности. От злобинского дома нужно было спуститься к плотине, потом переехать ее и по набережной пруда, — это расстояние мелькнуло слишком быстро, так что Смагин даже удивился, когда его пролетка остановилась у подъезда генеральского дома. Встречать гостя выскочил верный
раб Мишка.
Великая Матерь, земля сырая! в тебе мы родимся, тобою кормимся, тебя осязаем ногами своими, в тебя возвращаемся. Дети земли, любите матерь свою, целуйте ее исступленно, обливайте ее слезами своими, орошайте потом, напойте кровью, насыщайте ее костями своими! Ибо ничто не погибает в ней, все хранит она в
себе, немая память мира, всему дает жизнь и плод. Кто не любит землю, не
чувствует ее материнства, тот —
раб и изгой, жалкий бунтовщик против матери, исчадие небытия.
Тут
раб становится свободным, тут, при благовествовании мировой гармонии, каждый
чувствует себя слитым воедино со своим ближним, как будто разорвалось покрывало Маии, и только одни обрывки его еще носятся перед очами таинственного Первоединого.
Человек делается
рабом, но без рабства он бы
чувствовал себя ещё ниже стоящим.
Делаясь
рабом идола, он
чувствует себя поднятым на высоту.
— Вот что, — начал он снова слабым голосом, — я
чувствую, что не только мои дни, но и часы уже сочтены, — здесь больной снял с шеи зашитый холщевый мешочек на шнурке, — восемьсот рублев, скопленных во всю мою жизнь, пятьсот возьми
себе на разживу, на пятьдесят рублев похоронишь и крест поставишь, другие пятьдесят раздашь нищим, а двести рублев внесешь в Невскую лавру — сто отдашь на поминовение о здравии
рабы Божией Натальи, а сто на вечное поминовение за упокой души
рабы Божией Настасьи… Не забудешь?
Так, в самом важном, религиозном отношении каждый крестьянин не
чувствует себя свободным членом своей церкви, свободно избравшим, или по крайней мере свободно признавшим исповедуемую им веру, а
рабом этой церкви, обязанным беспрекословно исполнять те требования, которые ему предписаны его религиозными начальниками, присланными к нему и поставленными независимо от его желания или выбора.