Неточные совпадения
«Вот и вправду веселые люди, — подумал он, — видно,
что не здешние. Надоели мне уже мои сказочники. Всё одно и то же наладили, да уж и
скоморохи мне наскучили. С тех пор как пошутил я с одним неосторожно, стали все меня опасаться; смешного слова не добьешься; точно будто моя вина,
что у того дурака душа не крепко в теле сидела!»
Все приличия были забыты: пьяные господа обнимали пьяных слуг; некоторые гости ревели наразлад вместе с песенниками; другие,
у которых ноги были тверже языка, приплясывали и кривлялись, как рыночные
скоморохи, и даже важный Замятня-Опалев несколько раз приподнимался, чтоб проплясать голубца; но, видя,
что все его усилия напрасны, пробормотал: «Сердце мое смятеся и остави мя сила моя!» Пан Тишкевич хотя не принимал участия в сих отвратительных забавах, но, казалось, не скучал и смеялся от доброго сердца, смотря на безумные потехи других.
У Патапа Максимыча в самом деле новые мысли в голове забродили. Когда он ходил взад и вперед по горницам, гадая про будущие миллионы, приходило ему и то в голову, как дочерей устроить. «Не Снежковым чета женихи найдутся, — тогда думал он, — а все ж не выдам Настасью за такого шута, как Михайло Данилыч… Надо мне людей богобоязненных, благочестивых, не
скоморохов,
что теперь по купечеству пошли. Тогда можно и небогатого в зятья принять, богатства на всех хватит».
— Я не могу тебе на это ответить, — отвечал
скоморох, — но только мне кажется,
что на этот час, когда я так счастлив,
что могу послужить твоей страннической нужде, я теперь, пожалуй, как раз тот Памфалон, который тебе нужен, а
что тебе дальше нужно будет, о том завтра узнаем. Теперь же я умою твои ноги, и ты покушай,
что у меня есть, и ложись спать, а я пойду скоморошить.
Старец теперь любил думать о добром Памфалоне, и всякий раз, когда Ермий переносился мыслью в Дамаск, мнилось ему,
что он будто видит, как
скоморох бежит по улицам с своей Акрой и на лбу
у него медный венец, но с этим венцом заводилося чудное дело: день ото дня этот венец все становился ярче и ярче, и, наконец, в одну ночь он так засиял,
что у Ермия не хватило силы смотреть на него.
У нас нынче в упадке делишки: к нам стали заходить чужие
скоморохи из Сиракуз; так сладко поют и играют на арфах,
что перебили
у нас всю самую лучшую работу.
— Слушай меня,
что скажу я, Азелла: прогони сейчас от себя всех этих гостей и возьми за то
у слуги моего вдесятеро против того,
что они все положили твоему
скомороху.
«
Что же мне теперь делать? Это невозможно, чтобы человек, для свидания с которым я снят с моего камня и выведен из пустыни, был
скоморох? Какие такие добродетели, достойные вечной жизни, можно заимствовать
у комедианта,
у лицедея,
у фокусника, который кривляется на площадях и потешает гуляк в домах, где пьют вино и предаются беспутствам».