Неточные совпадения
Быстро
темнело. В
синеве, над рекою, повисли на тонких ниточках лучей три звезды и отразились в
темной воде масляными каплями. На даче Алины зажгли огни в двух окнах, из реки всплыло уродливо большое, квадратное лицо с желтыми, расплывшимися глазами, накрытое островерхим колпаком. Через несколько минут с крыльца дачи сошли на берег девушки, и Алина жалобно вскрикнула...
Я взглянул в указанном направлении и увидел какое-то
темное пятно. Я думал, что это тень от облака, и высказал Дерсу свое предположение. Он засмеялся и указал на небо. Я посмотрел вверх. Небо было совершенно безоблачным: на беспредельной его
синеве не было ни одного облачка. Через несколько минут пятно изменило свою форму и немного передвинулось в сторону.
В подземелье, в
темном углу, на лавочке лежала Маруся. Слово «смерть» не имеет еще полного значения для детского слуха, и горькие слезы только теперь, при виде этого безжизненного тела, сдавили мне горло. Моя маленькая приятельница лежала серьезная и грустная, с печально вытянутым личиком. Закрытые глаза слегка ввалились и еще резче оттенились
синевой. Ротик немного раскрылся, с выражением детской печали. Маруся как будто отвечала этою гримаской на наши слезы.
Мне кажется, что я не спал, но все-таки место, где мы стоим, для меня неожиданно ново: невдалеке впереди мостик из свежих бревен, под ним
темная речка, по сторонам лес, и верхушки дерев сонно качаются в
синеве ночного неба…
Все глаза были подняты туда, вверх: в утренней, непорочной, еще не высохшей от ночных слез
синеве — едва заметное пятно, то
темное, то одетое лучами.
Знаю: сперва это было о Двухсотлетней Войне. И вот — красное на зелени трав, на
темных глинах, на
синеве снегов — красные, непросыхающие лужи. Потом желтые, сожженные солнцем травы, голые, желтые, всклокоченные люди — и всклокоченные собаки — рядом, возле распухшей падали, собачьей или, может быть, человечьей… Это, конечно, — за стенами: потому что город — уже победил, в городе уже наша теперешняя — нефтяная пища.
В воздухе понемногу
темнело, и вместе с
синевою сумерек увеличивалось зарево пожаров.
Теперь, глядя в заволжские дали, я уже знал, что там нет пустоты, а прежде, бывало, смотришь за Волгу, становится как-то особенно скучно: плоско лежат луга, в
темных заплатах кустарника, на конце лугов зубчатая черная стена леса, над лугами — мутная, холодная
синева.
И у змея, и у лебедя наклонилось над Людмилою Сашино лицо, до
синевы бледное, с
темными загадочно-печальными глазами, — и синевато-черные ресницы, ревниво закрывая их чарующий взор, опускались тяжело, страшно.
Тогда? Зачем
Об этом думать? что за разговор?
Иль у тебя всегда такие мысли?
Приди — открой балкон. Как небо тихо;
Недвижим теплый воздух, ночь лимоном
И лавром пахнет, яркая луна
Блестит на
синеве густой и
темной,
И сторожа кричат протяжно: «Ясно!..»
А далеко, на севере — в Париже —
Быть может, небо тучами покрыто,
Холодный дождь идет и ветер дует.
А нам какое дело? слушай, Карлос,
Я требую, чтоб улыбнулся ты…
— Ну то-то ж!
Теперь она выступила красивой стайкой огоньков на
темной верхушке холма, а кое-где четырехугольники крыш вырезывались в
синеве неба.
Ты была светлой точкой моего существования, звездой, сияющей на небе во время бури и грозы и напоминающей, что за
темными тучами есть еще бесконечная
синева.
Туда же входила высокая, полная, но стройная
темная шатенка с выразительным красивым лицом, хотя и носившим отпечаток далеко не регулярной жизни, но этот отпечаток придавал еще большую прелесть томному взгляду глубоких прекрасных глаз, окруженных красноречивой бледной
синевой.
Этот вечер с
темными очертаниями крыш и
синевой, пронизанной золотистым сиянием, навсегда остался у меня в памяти.
Вечерело. На землю налегала прохлада; кругом все как-то стихло,
темнело, заволакивалось
синевой, и только кусок широкой дороги меж зеленью елей и лиственниц весь будто шевелился, кишел серыми арестантскими фигурами, звенел кандалами.
Он старался не встретиться со мною глазами. Взгляд его был чуждый и отдаленный; на бледном, страшно осунувшемся лице
темнели глубоко впавшие, окаймленные
синевою глаза. Он как будто смотрел из другого мира, неподвижно прислушиваясь к чему-то внутри себя. Я продолжал...
Будто ярче засверкало солнце, углубилась
синева, и очарованием недосягаемости манили ее пролеты, бездны синие и наиглубочайшие всех
темных бездн морских; и похоже было минутами на великолепный смотр: будто вышла из гавани целая флотилия судов и, распустив сияющие паруса, гордясь, красуясь и затаив восторг, медленно проходит перед высочайшими взорами.