Неточные совпадения
Прежде, если бы Левину сказали, что Кити
умерла, и что он
умер с нею вместе, и что у них дети ангелы, и что Бог тут пред ними, — он ничему бы не удивился; но теперь, вернувшись в мир действительности, он делал большие усилия мысли, чтобы понять, что она жива, здорова и что так отчаянно визжавшее существо есть
сын его.
Вот-с таким-то образом-с мы блаженствовали три года; на четвертый Софья
умерла от первых родов, и — странное дело — мне словно заранее сдавалось, что она не будет в состоянии подарить меня дочерью или
сыном, землю — новым обитателем.
— Да чтоб оброку сбавил аль на барщину посадил, переселил, что ли…
Сын у меня
умер, так мне одному теперь не справиться.
У одного отца было два
сына. Он сказал им: «
Умру — разделите всё пополам». Когда отец
умер,
сыновья не могли разделиться без спора. Они пошли судиться к соседу. Сосед спросил у них: «Как вам отец велел делиться?» Они сказали: «Он велел делить все пополам». Сосед сказал: «Так разорвите пополам все платья, разбейте пополам всю посуду и пополам разрежьте всю скотину». Братья послушали соседа, и у них ничего не осталось.
— Мне будет стыдно, когда
сын живет не там, где
умирает отец.
— «Родитель, говорит, мой —
сын крестьянина, лапотник, а
умер коммерции советником, он, говорит, своей рукой рабочих бил, а они его уважали». «Ах ты, думаю, мать…» извини, пожалуйста, Клим!
Вы, князья буй Рюрик и Давид!
Смолкли ваши воинские громы.
А не ваши ль плавали в крови
Золотом покрытые шеломы?
И не ваши ль храбрые полки
Рыкают, как туры,
умираяОт каленой сабли, от руки
Ратника неведомого края?
Встаньте, государи, в злат стремень
За обиду в этот черный день,
За Русскую землю,
За Игоревы раны —
Удалого
сына Святославича!
Предводитель одного из главных племен, Гаика, спился и
умер; власть его, по обычаю кафров, переходила к
сыну главной из жен его.
Женился я вдругорядь, прижил два
сына; жена тоже
умерла.
Мужик — тот, что посадил лозину, давно уже
умер, а она все росла. Старший
сын два раза срубал с нее сучья и топил ими. Лозина все росла. Обрубят ее кругом, сделают шишку, а она на весну выпустит опять сучья, хоть и тоньше, но вдвое больше прежних, как вихор у жеребенка.
Хотел садовник
сыновей приучить к садовому делу. Когда он стал
умирать, позвал их и сказал...
А не спасутся и потом, то
сыны их спасутся, ибо не
умрет свет твой, хотя бы и ты уже
умер.
— Пронзили-с. Прослезили меня и пронзили-с. Слишком наклонен чувствовать. Позвольте же отрекомендоваться вполне: моя семья, мои две дочери и мой
сын — мой помет-с.
Умру я, кто-то их возлюбит-с? А пока живу я, кто-то меня, скверненького, кроме них, возлюбит? Великое это дело устроил Господь для каждого человека в моем роде-с. Ибо надобно, чтоб и человека в моем роде мог хоть кто-нибудь возлюбить-с…
Здесь
умер вчера, самоубийством, на краю города, один болезненный идиот, сильно привлеченный к настоящему делу, бывший слуга и, может быть, побочный
сын Федора Павловича, Смердяков.
Так и сдержал слово:
умер и все оставил
сыновьям, которых всю жизнь держал при себе наравне как слуг, с их женами и детьми, а о Грушеньке даже и не упомянул в завещании вовсе.
Умер у бабы
сын, мать отстала от работы, сидела в углу как убитая, Марфенька каждый день ходила к ней и сидела часа по два, глядя на нее, и приходила домой с распухшими от слез глазами.
У Григорьева была большая прекрасная библиотека, составленная им исключительно на Сухаревке.
Сын его, будучи студентом, участвовал в революции. В 1905 году он был расстрелян царскими войсками. Тело его нашли на дворе Пресненской части, в груде трупов. Отец не пережил этого и
умер. Надо сказать, что и ранее Григорьев считался неблагонадежным и иногда открыто воевал с полицией и ненавидел сыщиков…
Помню еще, что
сын владельца музея В. М. Зайцевский, актер и рассказчик, имевший в свое время успех на сцене, кажется, существовал только актерским некрупным заработком,
умер в начале этого столетия. Его знали под другой, сценической фамилией, а друзья, которым он в случае нужды помогал щедрой рукой, звали его просто — Вася Днепров.
После его смерти должность тверского брандмейстера унаследовал его
сын, еще юноша, такой же удалец, родившийся и выросший в конюшне. Он погиб на своем посту: провалившись во время пожара сквозь три этажа, сошел с ума и
умер.
Так говорила надпись; но Иван Захарыч Сторешников
умер еще в 1837 году, и с той поры хозяин дома был
сын его, Михаил Иванович, — так говорили документы.
Скоро будет неделя, как
умер сын, а он еще путем не говорил ни с кем…
Надо рассказать, как заболел
сын, как он мучился, что говорил перед смертью, как
умер…
И Иона оборачивается, чтобы рассказать, как
умер его
сын, но тут горбач легко вздыхает и заявляет, что, слава богу, они наконец приехали.
Из интимного письма [Отрывок «Из интимного письма» также носит автобиографический характер: 27 августа 1909 г.
умер от нефрита
сын С. Н. Булгакова.
Когда он
умирал, он сказал
сыновьям: «Как вы хотите разделиться между собою?
В два года она лишилась трех старших
сыновей. Один
умер блестяще, окруженный признанием врагов, середь успехов, славы, хотя и не за свое дело сложил голову. Это был молодой генерал, убитый черкесами под Дарго. Лавры не лечат сердца матери… Другим даже не удалось хорошо погибнуть; тяжелая русская жизнь давила их, давила — пока продавила грудь.
Ее
сын был убит под Бородином, ее дочь
умерла и оставила ей внучку, графиню Орлову.
Не вынес больше отец, с него было довольно, он
умер. Остались дети одни с матерью, кой-как перебиваясь с дня на день. Чем больше было нужд, тем больше работали
сыновья; трое блестящим образом окончили курс в университете и вышли кандидатами. Старшие уехали в Петербург, оба отличные математики, они, сверх службы (один во флоте, другой в инженерах), давали уроки и, отказывая себе во всем, посылали в семью вырученные деньги.
Обед был большой. Мне пришлось сидеть возле генерала Раевского, брата жены Орлова. Раевский был тоже в опале с 14 декабря;
сын знаменитого Н. Н. Раевского, он мальчиком четырнадцати лет находился с своим братом под Бородином возле отца; впоследствии он
умер от ран на Кавказе. Я рассказал ему об Огареве и спросил, может ли и захочет ли Орлов что-нибудь сделать.
Я бы
умерла спокойно, ежели бы еще раз посмотреть на него, на моего любимого
сына; но бог не хочет этого», — и он заплакал…
— «Наш
сын, — сказал папенька, — был Soldat, и вот девять лет он не писал нам, и мы не знаем, жив он или
умер.
С год тому назад у него
умерли почти в один и тот же месяц два его единственные
сына.
Прошло несколько времени, и П. мало-помалу успел забыть и о девушке, и о прижитом с нею
сыне своем, а потом, как известно, и
умер без распоряжений.
Трех годов на новом месте не прожил, как
умер в одночасье. Жена его померла еще в Родякове; осталось двое
сыновей неженатых: Мокей да Марко. Отцовское прозвище за ними осталось — стали писаться они Смолокуровыми.
Наконец старик
умер, и время Николая Савельцева пришло. Улита сейчас же послала гонца по месту квартирования полка, в одну из дальних замосковных губерний; но замечено было, что она наказала гонцу, проездом через Москву, немедленно прислать в Щучью-Заводь ее старшего
сына, которому было в то время уже лет осьмнадцать.
Мало того:
умирая, оставил завещание, которым поделил между
сыновьями имение (оно было, по несчастью, благоприобретенное) самым возмутительным образом.
Расставшись с Мишанкой и послав Мисанке заочно благословение, Золотухина оставила княжеский дом и вновь появилась в Словущенском. Но уже не ездила кормиться по соседям, а солидно прожила лет шесть своим домком и при своем капитале.
Умирая, она была утешена, что оба
сына ее пристроены. Мишанка имел кафедру в Московском университете, а Мисанка, в чине губернского секретаря, пользовался благоволением начальства и репутацией примерного столоначальника.
Двоих близнецов-сыновей, которых оставила ему жена (она
умерла родами), он назвал Захарами, а когда они пришли в возраст, то определил их юнкерами в один и тот же полк.
Великая тайна человеческой свободы сокрыта в том, что
Сын Бога
умер на кресте, был унижен и растерзан.
Как видно из самого же описания г-на Белякова, случай был очень тяжелый, и такого конца можно было ждать каждую минуту; но г. Беляков, ничего не понимая в деле, утверждает, что оператор просто-напросто «зарезал» его
сына [По жалобе отца тело ребенка было вырыто из могилы и вскрыто в присутствии следователя и четырех экспертов; оказалось, что ребенок
умер от задушения дифтеритными пленками, а операция была произведена безукоризненно.].
Перед рассветом старик, усталый от душевной боли, заснул на своей рогожке как убитый. В восьмом часу
сын стал
умирать; я разбудила отца. Покровский был в полной памяти и простился со всеми нами. Чудно! Я не могла плакать; но душа моя разрывалась на части.
Восстановить свои потомственно — дворянские права отец никогда не стремился, и, когда он
умер, мы оказались «
сыновьями надворного советника», с правами беспоместного служилого дворянства, без всяких реальных связей с дворянской средой, да, кажется, и с какой бы то ни было другой.
— Погоди, — ответил Скальский. — На следующее утро иду в корпус. Спрашиваю швейцара: как мне увидеть
сына? «Ступайте, говорит, ваше благородие в мертвецкую»… Потом… рассказали:
умер ровно в одиннадцать ночи… — И значит — это его я не пустил в комнату. Душа прилетала прощаться…
У него год назад
умер сын в киевском корпусе.
После этого старик
умер,
сын был сослан на Кавказ рядовым, а шляхтич стал законным владельцем огромных имений…
С мельчайшими подробностями рассказывали они, как
умирала, как томилась моя бедная бабушка; как понапрасну звала к себе своего
сына; как на третий день, именно в день похорон, выпал такой снег, что не было возможности провезти тело покойницы в Неклюдово, где и могилка была для нее вырыта, и как принуждены была похоронить ее в Мордовском Бугуруслане, в семи верстах от Багрова.
Феликс Помада
умер от перепоя, когда
сын его был еще в третьем классе; но его смерть не произвела никакого ущерба в труженическом бюджете вдовы, и она, собирая зернышко к зернышку, успела накопить около ста рублей, назначавшихся на отправку Юстина в Харьковский университет.
Как же ему было остаться? Мать желала — это опять другое и очень естественное дело. В сердце ее отжили все чувства, кроме одного — любви к
сыну, и оно жарко ухватилось за этот последний предмет. Не будь его, что же ей делать? Хоть
умирать. Уж давно доказано, что женское сердце не живет без любви.
— Сами посудите, Антон Иваныч, один
сын, и тот с глаз долой:
умру — некому и похоронить.