Неточные совпадения
Она ужасно мучилась,
стонала, и только что
боль начинала утихать, она старалась уверить Григорья Александровича, что ей лучше, уговаривала его идти спать, целовала его руку, не выпускала ее из своих.
Самгин
застонал, — кроме
боли, он испытывал еще и конфуз.
Он шагал мимо нее, рисуя пред собою картину цинической расправы с нею, готовясь схватить ее, мять, причинить ей
боль, заставить плакать,
стонать; он уже не слышал, что говорит Дуняша, а смотрел на ее почти открытые груди и знал, что вот сейчас…
При первом столкновении с этой действительностью человек не может вытерпеть
боли, которою она поражает его; он
стонет, простирает руки, жалуется, клянет, но в то же время еще надеется, что злодейство, быть может, пройдет мимо.
Стонала вся слобода. Это был неясный, но сплошной гул, в котором нельзя было различить ни одного отдельного звука, но который всей своей массой представлял едва сдерживаемую
боль сердца.
А между тем дело было гораздо проще и произошло крайне естественно: у супруги Ипполита Кирилловича другой день как
болели зубы, и ему надо же было куда-нибудь убежать от ее
стонов; врач же уже по существу своему не мог быть вечером нигде иначе как за картами.
— Я для чего пришла? — исступленно и торопливо начала она опять, — ноги твои обнять, руки сжать, вот так до
боли, помнишь, как в Москве тебе сжимала, опять сказать тебе, что ты Бог мой, радость моя, сказать тебе, что безумно люблю тебя, — как бы
простонала она в муке и вдруг жадно приникла устами к руке его. Слезы хлынули из ее глаз.
Его пронимала дрожь ужаса и скорби. Он, против воли, группировал фигуры, давал положение тому, другому, себе добавлял, чего недоставало, исключал, что портило общий вид картины. И в то же время сам ужасался процесса своей беспощадной фантазии, хватался рукой за сердце, чтоб унять
боль, согреть леденеющую от ужаса кровь, скрыть муку, которая готова была страшным воплем исторгнуться у него из груди при каждом ее болезненном
стоне.
Ребенок, целый день мокрый и грязный, лежал у нее на руках, отравляясь соской, и
стонал от холода, голода и постоянных
болей в желудке, вызывая участие у прохожих к «бедной матери несчастного сироты».
Вдруг в одном месте я поскользнулся и упал, больно ушибив колено о камень. Я со
стоном опустился на землю и стал потирать больную ногу. Через минуту прибежал Леший и сел рядом со мной. В темноте я его не видел — только ощущал его теплое дыхание. Когда
боль в ноге утихла, я поднялся и пошел в ту сторону, где было не так темно. Не успел я сделать и 10 шагов, как опять поскользнулся, потом еще раз и еще.
Но мы чуткими ребячьими сердцами слышали в его
стонах искреннюю душевную
боль и, принимая аллегории буквально, были все-таки ближе к истинному пониманию трагически свихнувшейся жизни.
… В Люцерне есть удивительный памятник; он сделан Торвальдсеном в дикой скале. В впадине лежит умирающий лев; он ранен насмерть, кровь струится из раны, в которой торчит обломок стрелы; он положил молодецкую голову на лапу, он
стонет; его взор выражает нестерпимую
боль; кругом пусто, внизу пруд; все это задвинуто горами, деревьями, зеленью; прохожие идут, не догадываясь, что тут умирает царственный зверь.
Утром Матвей подал мне записку. Я почти не спал всю ночь, с волнением распечатал я ее дрожащей рукой. Она писала кротко, благородно и глубоко печально; цветы моего красноречия не скрыли аспика, [аспида (от фр. aspic).] в ее примирительных словах слышался затаенный
стон слабой груди, крик
боли, подавленный чрезвычайным усилием. Она благословляла меня на новую жизнь, желала нам счастья, называла Natalie сестрой и протягивала нам руку на забвение прошедшего и на будущую дружбу — как будто она была виновата!
В заднем углу
стон раздался. Оглянулся Патап Максимыч — а там с лестовкой в руках стоит на молитве Микешка Волк. Слезы ручьями текут по багровому лицу его. С того дня как
заболела Настя, перестал он пить и, забившись в уголок моленной, почти не выходил из нее.
Беспрестанно я ожидал, что дедушка начнет умирать, а как смерть, по моему понятию и убеждению, соединялась с мучительной
болью и страданьем, то я все вслушивался, не начнет ли дедушка плакать и
стонать.
Вы увидите, как острый кривой нож входит в белое здоровое тело; увидите, как с ужасным, раздирающим криком и проклятиями раненый вдруг приходит в чувство; увидите, как фельдшер бросит в угол отрезанную руку; увидите, как на носилках лежит, в той же комнате, другой раненый и, глядя на операцию товарища, корчится и
стонет не столько от физической
боли, сколько от моральных страданий ожидания, — увидите ужасные, потрясающие душу зрелища; увидите войну не в правильном, красивом и блестящем строе, с музыкой и барабанным боем, с развевающимися знаменами и гарцующими генералами, а увидите войну в настоящем ее выражении — в крови, в страданиях, в смерти…
И страшно
стонал он, и хотелось ему метаться, но при первом движении нестерпимая
боль останавливала его, и он снова впадал в беспамятство.
Он побледнел, и на его исхудалом лице появилось выражение такой нестерпимой душевной
боли, что она, взглянув на него, порывисто вскочила со скамьи и, схватив его за руку, почти
простонала...
Он хотел подняться, но только
застонал, — левая нога, которою он ударил Спирьку, была точно чужая, а страшная
боль в лодыжке заставила его
застонать. Самойло Евтихыч пал ничком, его окружили и начали поднимать.
И она опять упала на постель в припадке той же судорожной
боли; это уже в третий раз, но на этот раз
стоны стали громче, обратились в крики.
Она встала, хотела шагнуть, но вдруг как бы сильнейшая судорожная
боль разом отняла у ней все силы и всю решимость, и она с громким
стоном опять упала на постель. Шатов подбежал, но Marie, спрятав лицо в подушки, захватила его руку и изо всей силы стала сжимать и ломать ее в своей руке. Так продолжалось с минуту.
Чутко прислушивался он к неровному горячечному дыханию ребенка, и каждый
стон его смертельною
болью отзывался в его сердце.
Тем временем Елена опять заснула. Во сне она слегка
стонала и вздрагивала. Доктор угадал: у ней сильно
болела голова. Порой она слегка вскрикивала и просыпалась. На меня она взглядывала даже с досадою, как будто ей особенно тяжело было мое внимание. Признаюсь, мне было это очень больно.
Этот
стон с такою
болью вырвался из ее сердца, что вся душа моя заныла в тоске. Я понял, что Наташа потеряла уже всякую власть над собой. Только слепая, безумная ревность в последней степени могла довести ее до такого сумасбродного решения. Но во мне самом разгорелась ревность и прорвалась из сердца. Я не выдержал: гадкое чувство увлекло меня.
— Ах, как у меня вдруг
заболела голова… —
простонала она.
В это время неподалеку раздался
стон. Ашанин взглянул и увидел молодого солдатика-артиллериста, схватившегося обеими руками за грудь. Его лицо побледнело — не то от страха, не то от
боли — и как-то беспомощно улыбалось. Володя невольно ахнул при виде раненого. Его тотчас же положили на носилки, и два китайца-кули унесли его.
В ночь на 4 сентября никто не спал, все мучились животами. Оттого, что мы ели все, что попадало под руки, желудки отказывались работать, появлялась тошнота и острые
боли в кишечнике. Можно было подумать, что на отмели устроен перевязочный пункт, где лежали раненые, оглашая тайгу своими
стонами. Я перемогал себя, но чувствовал, что делаю последние усилия.
За эти две недели мои спутники привыкли к лодкам и там, где было не так опасно, помогали удэхейцам проталкиваться на шестах. С непривычки у них на руках образовались водяные пузыри и
болели суставы. По ночам слышно было, как
стонали мои соседи, оттого что неосторожно повернулись и придавили больной локоть или плечо.
Во всем чары да чудеса мерещились Передонову, галлюцинации его ужасали, исторгая из его груди безумный вой и визги. Недотыкомка являлась ему то кровавою, то пламенною, она
стонала и ревела, и рев ее ломил голову Передонову нестерпимою
болью. Кот вырастал до страшных размеров, стучал сапогами и прикидывался рыжим рослым усачом.
Стоны за
стонами вырывались из груди, нимало не нарушая сна; органический недуг продолжал свою разъедающую работу, не причиняя, по-видимому, физических
болей.
— О-о! —
стоном вырвалось из его груди и он до
боли крепко сжал меня руками.
Павел замолчал. Лунёв задумчиво посмотрел в глубь коридора. Теперь, когда они замолчали,
стон раздался слышнее. Должно быть, чья-то большая и сильная грудь
стонала и велика была её
боль…
— Ox, — громко крякнул, сдерживая
боль, Авдеев, когда его стали класть на койку. Когда же его положили, он нахмурился и не
стонал больше, но только не переставая шевелил ступнями. Он держал рану руками и неподвижно смотрел перед собой.
Эти самые люди, которые были так терпеливы в перенесении мучительнейших
болей от палок и розог, нередко жаловались, кривлялись и даже
стонали от каких-нибудь банок.
Я редко слышал
стоны даже в продолжение первой ночи по их прибытии, нередко даже от чрезвычайно тяжело избитых; вообще народ умеет переносить
боль.
— Она часто говорила так странно, и ему казалось, что эти слова исходят из какой-то непонятной ему
боли в душе ее, они напоминали
стон раненого.
— Однажды, когда девушка собирала срезанные ветки лоз, — сын грека, как будто оступившись, свалился с тропы над стеною ее виноградника и упал прямо к ногам ее, а она, как хорошая христианка, наклонилась над ним, чтоб узнать, нет ли ран.
Стоная от
боли, он просил ее...
Мариула не в силах отвечать, только
стонет; хватается за его рукав, крепко, судорожно сжимает его и, готовая упасть от нестерпимой
боли, виснет на нем. При свете месяца цыган всматривается в лицо своей куконы и каменеет от ужаса. Он не сомневается более: несчастная мать изуродовала себя крепкою водкой.
К тому же еще у няньки
болело ухо, она
стонала и несколько раз принималась плакать от
боли.
Платонов. Что с тобой? Ты бледна, шатаешься… (
Стонет.) Не мучь хоть ты меня, Саша! Рука
болит, а тут ты еще… Неужели это… это для тебя новость? B первый раз слышишь? Отчего же ты тогда ушла? Разве не от Софьи?
(
Стонет.) Рука у меня
болит…
Он залпом выпил пол чайного стакана. Сладкая жидкость подействовала через пять минут, — мучительно
заболел левый висок, и жгуче и тошно захотелось пить. Выпив три стакана воды, Коротков от
боли в виске совершенно забыл Кальсонера, со
стоном содрал с себя верхнюю одежду и, томно закатывая глаза, повалился на постель. «Пирамидону бы…» — шептал он долго, пока мутный сон не сжалился над ним.
— Тащи выше! — было приказание Орленки, и в две минуты она поднялась от земли на аршин… глаза ее налились кровью, стиснув зубы, она старалась удерживать невольные крики… палачи опять остановились, и Вадим сделал знак Орленке, который его тотчас понял. Солдатку разули; под ногами ее разложили кучку горячих угольев… от жару и
боли в ногах ее начались судороги — и она громко
застонала, моля о пощаде.
Я стиснула зубы, чтоб не
застонать от
боли, я уцепилась за занавесы, чтоб не упасть…
Но сегодня этот, так сильно любимый мною запах, почти неприятен… Он кружит голову, дурманит мысль… Какой-то туман застилает глаза. Неодолимая сонливость сковывает меня всю. А
боль в руке все сильнее и сильнее. Я уже не пытаюсь сдерживать
стонов, они рвутся из груди один за другим… Голова клонится на шелковые мутаки тахты. Отец, Люда, Михако и Маро — все расплываются в моих глазах, и я теряю сознание…
Я изо всех сил стискиваю зубы, чтобы снова не
застонать от мучительной
боли. Сандро вихрем проносится мимо нас. Я знаю — сейчас он поскачет за доктором. Старый Михако бежит с фонарем. Маро несет теплую бурку Люды… Нечего и надеяться! Тотчас начнутся расспросы, упреки, жалобы!
Она подняла руку к глазам, на которых выступили слезы, и тихо вскрикнула. Рука
болела и ныла нестерпимо. Со
стоном она упала на бурку.
Я не в силах сдержать этот
стон. О, как мучительно ломит руку… Точно все кости сломаны вдребезги. О! Какая безумная
боль!..
— Я не участник в деле, а только ходатай по нему, и не лично даже буду вести его, а мой помощник по передоверию от меня, — едва имел силы договорить Грохов и
застонал от невыносимейшей, по-видимому,
боли.
Она прошлась по комнате, шагая лениво и неслышно, остановилась перед зеркалом и долго, не мигая, смотрела на своё лицо. Пощупала руками полную белую шею, — у неё вздрогнули плечи, руки грузно опустились, — и снова начала, покачивая бёдрами, ходить по комнате. Что-то запела, не открывая рта, — пение напоминало
стон человека, у которого
болят зубы.