Неточные совпадения
Природа, свобода, поэзия — вот его
стихии.
Везде и всюду этот образ английского купца носится над
стихиями, над трудом человека, торжествует над
природой!
Он — гениальный выразитель какой-то стороны русской
природы, русской
стихии.
По отношению к человеку
природа безжалостна. После короткой ласки она вдруг нападает и как будто нарочно старается подчеркнуть его беспомощность. Путешественнику постоянно приходится иметь дело со
стихиями: дождь, ветер, наводнение, гнус, болота, холод, снег и т.д. Даже самый лес представляет собой
стихию. Дерсу больше нас был в соответствии с окружающей его обстановкой.
Таково, напр., учение Ария, рассматривавшего Христа как тварное существо, или учение Аполлинария, наоборот, растворявшее человеческую
стихию в божественной Его
природе.
Природа предстает ему как враждебная сила, вооруженная голодом и смертью, и вся жизнь человеческая получает привкус хозяйственности, пленяется суете
стихий пустых и немощных.
«С какими
стихиями она соединена первоначально, в тех пребывает и по разрушении, как бы поставленная стражем своей собственности, и по тонкости и удобоподвижности духовной силы не оставляет собственно ей принадлежащего при растворении этого с однородным, не подвергается никакой ошибке при раздроблении на мелкие части
стихий, но проницает собственные свои, смешанные с однородными, и не ослабевает в силах, проходя с ними, когда разливаются во вселенной, но всегда остается в них, где бы и как бы ни устрояла их
природа.
В вечной
природе существуют две области и заключена возможность двух жизней: «огонь или дух», обнаруживающийся как «молния огня» на четвертой ступени, силою свободы (опять и свобода у Беме мыслится вне отношения к личности, имперсонали-стически, как одна из сил
природы) определяет себя к божественному единству или кротости, и благодаря этому первые 4
стихии становятся или основой для царства радости, или же, устремляясь к множественности и самости, делаются жертвой адского начала, причем каждое начало по-своему индивидуализирует бытие.
Никогда «
природа», «жизнь», инстинкт, коллективная
стихия не были для меня Богом.
Природа словно хотела показать, до какой степени она способна обессилить человека в борьбе со
стихиями. Та к прошла четвертая бурная ночь.
Соблазн этот с роковой неизбежностью ведет к отрицанию Творца и отнесению источника зла к бессмысленному порядку
природы, к внешней
стихии, ни за что не отвечающей.
После грехопадения человек не может уже свободно, своими естественными человеческими силами спастись, вернуться к первоисточнику бытия, так как не свободен уже:
природа его испорчена, порабощена
стихией зла, наполовину перешла в сферу небытия.
Человек погружен в великий круговорот
природы, и власть над ним
природы, космических
стихий есть прежде всего власть рода.
Инстинкт в нравственной жизни человека играет двоякую роль: он унаследован от древней
природы, от человека архаического, в нем говорит древний ужас и страх, рабство и суеверие, жестокость и звериность, и в нем же есть напоминание о рае, о древней свободе, о древней силе человека, о древней связи его с космосом, о первобытной
стихии жизни.
Со
стихией пола связаны глубокие противоречия человеческой
природы.
Но восстание личности есть победа духа и свободы над
природой и народной
стихией.
Гелло глубоко проникает в
стихию гения и видит его волевую и универсальную
природу.].
Родовая
стихия и есть главное препятствие для откровения человечества, откровения творческой
природы человека.
Сотворенный по образу и подобию Божьему человек-андрогин распадается, отделяет от себя природно-женственную
стихию, отчуждается от космоса и подпадает рабской власти женственной
природы.
Человек родовой
стихии — ветхий Адам, и эту ветхую
природу должен совлечь с себя тот, кто приобщается к откровению нового Адама, откровению о личности.
Не только в
природе, но и в истории есть эта хаотическая, буйная
стихия. И Тютчев предчувствует исторические катастрофы, торжество сил хаотических, которые опрокинут космос. Тютчев консерватор, который не верит в прочность консервативных начал и устоев. Он строит реакционную утопию для спасения мира от хаотической революции. Он воображал, что христианством можно пользоваться как консервативной силой. Его чисто политические стихотворения слабы, замечательны лишь его космические стихотворения.
Впечатлительного и отзывчивого юношу слишком уже захватили и заманчивая прелесть морской жизни с ее опасностями, закаляющими нервы, с ее борьбой со
стихией, облагораживающей человека, и жажда путешествий, расширяющих кругозор и заставляющих чуткий ум задумываться и сравнивать. Слишком возбуждена была его любознательность уже и тем, что он видел, а сколько предстоит еще видеть новых стран, новых людей, новую
природу!
Вас не поразят здесь дикие величественные виды, напоминающие поэтический мятеж
стихий в один из ужасных переворотов мира; вы не увидите здесь грозных утесов, этих ступеней, по коим шли титаны на брань с небом и с которых пали, разбросав в неровном бою обломки своих оружий, доныне пугающие воображение; вы не увидите на следах потопа, остывших, когда он стекал с остова земли, векового дуба, этого Оссиана лесов, воспевающего в час бури победу неба над землей; вы не услышите в реве потока, брошенного из громовой длани, вечного отзыва тех богохульных криков, которые поражали слух
природы в ужасной борьбе создания с своим творцом.
В безумии, а не в здоровье, в преступлении, а не в подзаконности, в подсознательной, ночной
стихии, а не дневном быте, не в свете сознательно организованной души раскрывается глубина человеческой
природы, исследуются ее пределы и границы.
Русский человек во власти своей
природы, во власти своей земли, во власти
стихии.
В хаосе
природы, среди повсюду протянутых нитей, которые прядут девы Судьбы, нужно быть поминутно настороже; все
стихии требуют особого отношения к себе, со всеми приходится вступать в какой-то договор, потому что все имеет образ и подобие человека, живет бок о бок с ним не только в поле, в роще и в пути, но и в бревенчатых стенах избы.
Очевидно, при известной обстановке, в день легкий или черный, слово становится делом, обе
стихии равноценны, могут заменять друг друга; за магическим действом и за магическим словом — одинаково лежит
стихия темной воли, а где-то еще глубже, в глухом мраке, теплится душа кудесника, обнявшаяся с душой
природы.
Эта воля превращается в отдельную
стихию, которая борется или вступает в дружественный договор с
природой — другою
стихией.
В этот миг, созданный сплетением
стихий, в глухую ночь, не озаренную еще солнцем сознания, раскрывается, как ночной цветок, обреченный к утру на гибель, то странное явление, которого мы уже не можем представить себе: слово и дело становятся неразличимы и тожественны, субъект и объект, кудесник и
природа испытывают сладость полного единства.
И проклянет, склонясь на крест святой,
Людей и небо, время и
природу, —
И проклянет грозы бессильный вой
И пылких мыслей тщетную свободу…
Но нет, к чему мне слушать плач людской?
На что мне черный крест, курган, гробница?
Пусть отдадут меня
стихиям! Птица
И зверь, огонь и ветер, и земля
Разделят прах мой, и душа моя
С душой вселенной, как эфир с эфиром,
Сольется и развеется над миром!..
Закон в
природе и закон в обществе не есть источник зла, он скорее есть реакция объективного добра на зло, на хаотическую
стихию.
Русский правый максимализм и русский левый максимализм — одной
природы, одной
стихии, одинаково отрицает всякую норму и закон, одинаково антикультурен и антигосударствен, одинаково не признает права и свободы, одинаково поглощает всякий лик в безликой бездне.
Сии избранные мужи должны были от берегов Невы до гор Рефейских, до морей Азовского, Каспийского и далее, видеть и описать Россию в трех царствах
Природы, проникнуть во внутренность пустынь, во глубину пещер и лесов дремучих, где око наблюдателя еще никогда не примечало за творческою Натурою, где она искони действовала уединенно или пред свидетелями невнимательными; исчислить минералы в недрах земли, растения на зеленых коврах ее, животных в трех
стихиях и, таким образом, собрать богатства для Российской Естественной Истории.
И вот я утверждаю, что в основе русской революции, разыгравшейся в полуазиатской, полуварварской
стихии и в атмосфере разложившейся войны, лежит религиозный факт, связанный с религиозной
природой русского народа.
Тютчева принято считать поэтом
природы, ее ночной
стихии.
Природа революции такова, что она должна дойти до конца, должна изжить свою яростную
стихию, чтобы в конце концов претерпеть неудачу и перейти в свою противоположность, чтобы из собственных недр породить противоядие.
Восприняв чувственно и умозрительно силу
стихий, Восток обоготворил их и безвольно подчинился им, покорный всякой силе, тогда как люди Западной Европы, овладевая энергией
природы посредством изучения ее, стремятся подчинить и подчиняют эту энергию интересам и разуму человека.