Неточные совпадения
«Послушайте, Максим Максимыч, — отвечал он, — у меня несчастный характер: воспитание ли меня сделало таким, Бог ли так меня
создал, не знаю; знаю только
то, что если я причиною несчастия других,
то и сам не менее несчастлив; разумеется, это им плохое утешение — только дело в
том, что это так.
Сколько сцен, сколько сладостных эпизодов
создал он в воображении на эту соблазнительную и игривую
тему, отдыхая в тиши от дел!
— А пан разве не знает, что Бог на
то создал горелку, чтобы ее всякий пробовал! Там всё лакомки, ласуны: шляхтич будет бежать верст пять за бочкой, продолбит как раз дырочку, тотчас увидит, что не течет, и скажет: «Жид не повезет порожнюю бочку; верно, тут есть что-нибудь. Схватить жида, связать жида, отобрать все деньги у жида, посадить в тюрьму жида!» Потому что все, что ни есть недоброго, все валится на жида; потому что жида всякий принимает за собаку; потому что думают, уж и не человек, коли жид.
Его особенно занимали споры на
тему: вожди владеют волей масс или масса,
создав вождя, делает его орудием своим, своей жертвой? Мысль, что он, Самгин, может быть орудием чужой воли, пугала и возмущала его. Вспоминалось толкование отцом библейской легенды о жертвоприношении Авраама и раздраженные слова Нехаевой...
Дальше он доказывал, что, конечно, Толстой — прав: студенческое движение — щель, сквозь которую большие дела не пролезут, как бы усердно ни пытались протиснуть их либералы. «Однако и юношеское буйство, и тихий ропот отцов, и умиротворяющая деятельность Зубатова, и многое другое — все это ручейки незначительные, но следует помнить, что маленькие речушки, вытекая из болот,
создали Волгу, Днепр и другие весьма мощные реки. И
то, что совершается в университетах, не совсем бесполезно для фабрик».
Но, когда он пробовал привести в порядок все, что слышал и читал,
создать круг мнений, который служил бы ему щитом против насилия умников и в
то же время с достаточной яркостью подчеркивал бы его личность, — это ему не удавалось.
Самгин попросил чаю и, закрыв дверь кабинета, прислушался, — за окном топали и шаркали шаги людей. Этот непрерывный шум
создавал впечатление работы какой-то машины, она выравнивала мостовую, постукивала в стены дома, как будто расширяя улицу. Фонарь против дома был разбит, не горел, — казалось, что дом отодвинулся с
того места, где стоял.
— Мы — это
те силы России, которые
создали ее международное блестящее положение, ее внутреннюю красоту и своеобразную культуру.
Евреи молятся: «Господи, благодарю тебя за
то, что ты не
создал меня женщиной».
«Что беспокоит меня? — размышлял он. — Боязнь пустоты на
том месте, где чувство и воображение
создали оригинальный образ?»
Классовый идиотизм буржуазии выражается, между прочим, в
том, что капитал не заинтересован в развитии культуры, фабрикант
создает товар, но нимало не заботится о культурном воспитании потребителя товаров у себя дома, для него идеальный потребитель — живет в колониях…
Он впервые пожалел о
том, что, слишком поглощенный ею, не
создал ни в обществе, ни среди адвокатов прочных связей.
Поработав больше часа, он ушел, унося раздражающий образ женщины, неуловимой в ее мыслях и опасной, как все выспрашивающие люди. Выспрашивают, потому что хотят
создать представление о человеке, и для
того, чтобы скорее
создать, ограничивают его личность, искажают ее. Клим был уверен, что это именно так; сам стремясь упрощать людей, он подозревал их в желании упростить его, человека, который не чувствует границ своей личности.
— Я не виноват в
том, что природа
создает девиц, которые ничего не умеют делать, даже грибы мариновать…
«А что, если всем этим прославленным безумцам не чужд геростратизм? — задумался он. — Может быть, многие разрушают храмы только для
того, чтоб на развалинах их утвердить свое имя? Конечно, есть и разрушающие храмы для
того, чтоб — как Христос — в три дня
создать его. Но — не
создают».
— Сообразите же, насколько трудно при таких условиях
создавать общественное мнение и руководить им. А тут еще являются люди, которые уверенно говорят: «Чем хуже —
тем лучше». И, наконец, — марксисты, эти квазиреволюционеры без любви к народу.
— Женщины, которые из чувства ложного стыда презирают себя за
то, что природа,
создавая их, грубо наглупила. И есть девушки, которые боятся любить, потому что им кажется: любовь унижает, низводит их к животным.
Обнаженное лицо его совершенно утратило черту, придававшую ему сходство со множеством
тех суздальских лиц, которые, сливаясь в единое лицо,
создают образ неискоренимого, данного навсегда русского человека.
— Из
того, что либералы высказались против булыгинской Думы, вы уже
создаете какую-то теорию необходимости политического сводничества.
Было ясно, что это
тот самый великий русский народ, чьи умные руки
создали неисчислимые богатства, красиво разбросанные там, на унылом поле.
Сама же история добавит только, что это
те же люди, которые в одном углу мира подали голос к уничтожению торговли черными, а в другом учили алеутов и курильцев жить и молиться — и вот они же
создали, выдумали Сибирь, населили и просветили ее и теперь хотят возвратить Творцу плод от брошенного Им зерна.
Но происшествие это было важно в
том отношении, что если прежде у Грустилова еще были кое-какие сомнения насчет предстоящего ему образа действия,
то с этой минуты они совершенно исчезли. Вечером
того же дня он назначил Парамошу инспектором глуповских училищ, а другому юродивому, Яшеньке, предоставил кафедру философии, которую нарочно для него
создал в уездном училище. Сам же усердно принялся за сочинение трактата:"О восхищениях благочестивой души".
По приезде домой жизнь Ивана Федоровича решительно изменилась и пошла совершенно другою дорогою. Казалось, натура именно
создала его для управления осьмнадцатидушным имением. Сама тетушка заметила, что он будет хорошим хозяином, хотя, впрочем, не во все еще отрасли хозяйства позволяла ему вмешиваться. «Воно ще молода дытына, — обыкновенно она говаривала, несмотря на
то что Ивану Федоровичу было без малого сорок лет, — где ему все знать!»
Так только старый, опытный кот допускает иногда неопытной мыши бегать около своего хвоста; а между
тем быстро
созидает план, как перерезать ей путь в свою нору.
И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину
создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а все-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большого удовольствия, а
тем самым доходит и до вражды истинной…
Что же до меня,
то я давно уже положил не думать о
том: человек ли
создал Бога или Бог человека?
Но вот, однако, что надо отметить: если Бог есть и если он действительно
создал землю,
то, как нам совершенно известно,
создал он ее по эвклидовой геометрии, а ум человеческий с понятием лишь о трех измерениях пространства.
Ибо и отрекшиеся от христианства и бунтующие против него в существе своем сами
того же самого Христова облика суть, таковыми же и остались, ибо до сих пор ни мудрость их, ни жар сердца их не в силах были
создать иного высшего образа человеку и достоинству его, как образ, указанный древле Христом.
Они
созидали богов и взывали друг к другу: «Бросьте ваших богов и придите поклониться нашим, не
то смерть вам и богам вашим!» И так будет до скончания мира, даже и тогда, когда исчезнут в мире и боги: все равно падут пред идолами.
О, им в
ту минуту не до
того, их ум
создает лишь грандиозное целое — и вот смеют им предлагать этакую мелочь!
— Я думаю, что если дьявол не существует и, стало быть,
создал его человек,
то создал он его по своему образу и подобию.
Некоторые славянофильствующие и в наши горестные дни думают, что если мы, русские, станем активными в отношении к государству и культуре, овладевающими и упорядочивающими, если начнем из глубины своего духа
создавать новую, свободную общественность и необходимые нам материальные орудия, если вступим на путь технического развития,
то во всем будем подобными немцам и потеряем нашу самобытность.
По-иному, но
та же русская черта сказалась и у наших революционеров-максималистов, требующих абсолютного во всякой относительной общественности и не способных
создать свободной общественности.
Но единственное оправдание социализма заключается в
том, что он хочет
создать общество, в котором ни один человек не будет объектом и вещью, каждый будет субъектом и личностью.
Горький, как типичный русский интеллигент, воспринял европейскую науку слишком по-русски и поклонился ей по-восточному, а не по-западному, как никогда не поклоняется
тот, кто
создает науку.
И опять задумался, с палитрою на пальце, с поникшей головой, с мучительной жаждой овладеть тайной искусства,
создать на полотне
ту Софью, какая снится ему теперь.
Она смотрела вокруг себя и видела — не
то, что есть, а
то, что должно быть, что ей хотелось, чтоб было, и так как этого не было,
то она брала из простой жизни около себя только одно живое верное,
созидая образ, противоположный
тому, за немногими исключениями, что было около.
А между
тем тут все было для счастья: для сердца открывался вечный, теплый приют. Для ума предстояла длинная, нескончаемая работа — развиваться, развивать ее, руководить, воспитывать молодой женский восприимчивый ум. Работа тоже творческая — творить на благодарной почве, творить для себя,
создавать живой идеал собственного счастья.
— Погоди, погоди: никогда ни один идеал не доживал до срока свадьбы: бледнел, падал, и я уходил охлажденный… Что фантазия
создает,
то анализ разрушает, как карточный домик. Или сам идеал, не дождавшись охлаждения, уходит от меня…
Новое учение не давало ничего, кроме
того, что было до него:
ту же жизнь, только с уничижениями, разочарованиями, и впереди обещало — смерть и тлен. Взявши девизы своих добродетелей из книги старого учения, оно обольстилось буквою их, не вникнув в дух и глубину, и требовало исполнения этой «буквы» с такою злобой и нетерпимостью, против которой остерегало старое учение. Оставив себе одну животную жизнь, «новая сила» не
создала, вместо отринутого старого, никакого другого, лучшего идеала жизни.
Однако основы всего
того, что Бог
создал в себе самом, т. е. Отец в Сыне, составляют в Нем нераздельно единое; они не позволяют определения своеобразных составных частей своеобразными различиями или случайными определениями, ибо они допускают их только в действиях, а не в себе самих.
Под
тем ничто, из которого Бог
создал мир, надо разуметь «несказанную и непостижимую, неприступную для всех умов светлость божественной благости» (ineffabilem et incomprehensibilem divinae bonitatis inaccessibilem claritatem) [Ib., 19.].
Подобно
тому как в Америку нельзя проехать из Европы, минуя океан, так и в 19 век дорога лежит только чрез 18‑й, и именно конкретная наполненность времени и
создает «историческую закономерность» в
том условном смысле, в каком можно о ней говорить.
И в
те времена, когда еще не родился новоевропейский economic man, человечество, само живя в лачугах, воздвигало богам величественные храмы, в противоположность теперешней эпохе, когда умеют строить вокзалы и отели, но почти разучились
созидать святилища.
Искусство являет Красоту и пленяет ею, но оно бессильно
создать жизнь в красоте и
тем стать подлинно соборным, вселенским.
Бог
создал мир из самого себя, из своего существа, — отвечает Я. Беме [«Бог сделал все вещи из Ничто, и
то же самое Ничто есть Он Сам, как в себе живущее наслаждение любви» (IV, 309, § 8).
И потому есть величайшее чудо, совершенное вечностью, именно
то, что вечное
создало их воплощенными духами, чего не объемлет разум и не принимает смысл, и это нам недоступно для исследования (nicht ergründlich).
Дионисическая настроенность, искание необыкновенного, непохожего на обыденность, привели группу писателей
того времени к попытке
создать что-то похожее на подражание «дионисической мистерии».
И вместе с
тем это — народ-колонизатор и имеет дар колонизации, и он
создал величайшее в мире государство.
Необыкновенную честь русскому дворянству делает
то, что в своем верхнем аристократическом слое оно
создало движение декабристов, первое освободительное движение в России, открывшее революционный век.