Неточные совпадения
То в вышнем суждено
совете…
Всё
тот же ль он иль усмирился?
Иль корчит так же чудака?
Скажите, чем он возвратился?
Что нам представит он пока?
Чем ныне явится? Мельмотом,
Космополитом, патриотом,
Гарольдом, квакером, ханжой,
Иль маской щегольнет иной,
Иль просто будет добрый малой,
Как вы да я, как целый свет?
По крайней мере мой
совет:
Отстать от моды обветшалой.
Довольно он морочил свет…
— Знаком он вам? — И да и нет.
В
то время, когда Самосвистов подвизался в лице воина, юрисконсульт произвел чудеса на гражданском поприще: губернатору дал знать стороною, что прокурор на него пишет донос; жандармскому чиновнику дал знать, <что> секретно проживающий чиновник пишет на него доносы; секретно проживавшего чиновника уверил, что есть еще секретнейший чиновник, который на него доносит, — и всех привел в такое положение, что к нему должны были обратиться за
советами.
В собравшемся на сей раз
совете очень заметно было отсутствие
той необходимой вещи, которую в простонародье называют толком.
Теперь я должен несколько объяснить причины, побудившие меня предать публике сердечные тайны человека, которого я никогда не знал. Добро бы я был еще его другом: коварная нескромность истинного друга понятна каждому; но я видел его только раз в моей жизни на большой дороге; следовательно, не могу питать к нему
той неизъяснимой ненависти, которая, таясь под личиною дружбы, ожидает только смерти или несчастия любимого предмета, чтоб разразиться над его головою градом упреков,
советов, насмешек и сожалений.
И это точь-в-точь, как прежний австрийский гофкригсрат, [Гофкригсрат — придворный военный
совет в Австрии.] например, насколько
то есть я могу судить о военных событиях: на бумаге-то они и Наполеона разбили и в полон взяли, и уж как там, у себя в кабинете, все остроумнейшим образом рассчитали и подвели, а смотришь, генерал-то Мак и сдается со всей своей армией, хе-хе-хе!
— Говорил? Забыл. Но тогда я не мог говорить утвердительно, потому даже невесты еще не видал; я только намеревался. Ну, а теперь у меня уж есть невеста, и дело сделано, и если бы только не дела, неотлагательные,
то я бы непременно вас взял и сейчас к ним повез, — потому я вашего
совета хочу спросить. Эх, черт! Всего десять минут остается. Видите, смотрите на часы; а впрочем, я вам расскажу, потому это интересная вещица, моя женитьба-то, в своем
то есть роде, — куда вы? Опять уходить?
— Много между нами есть старших и
советом умнейших, но коли меня почтили,
то мой
совет: не терять, товарищи, времени и гнаться за татарином. Ибо вы сами знаете, что за человек татарин. Он не станет с награбленным добром ожидать нашего прихода, а мигом размытарит его, так что и следов не найдешь. Так мой
совет: идти. Мы здесь уже погуляли. Ляхи знают, что такое козаки; за веру, сколько было по силам, отмстили; корысти же с голодного города не много. Итак, мой
совет — идти.
Хозяин сладить с ней не мог,
Как он ни бился,
Пока его приятель не вступился
И в
том ему
советом не помог.
Беда, коль пироги начнёт печи сапожник,
А сапоги тачать пирожник,
И дело не пойдёт на лад.
Да и примечено стократ,
Что кто за ремесло чужое браться любит,
Тот завсегда других упрямей и вздорней:
Он лучше дело всё погубит,
И рад скорей
Посмешищем стать света,
Чем у честных и знающих людей
Спросить иль выслушать разумного
совета.
Овечкам от Волков совсем житья не стало,
И до
того, что, наконец,
Правительство зверей благие меры взяло
Вступиться в спа́сенье Овец, —
И учреждён
Совет на сей конец.
А если б умный твой исполнил я
совет,
То был бы без цветов и был бы я без хлеба».
У всякого талант есть свой:
Но часто, на успех прельщаяся чужой,
Хватается за
то иной,
В чём он совсем не годен.
А мой
совет такой:
Берись за
то, к чему ты сроден,
Коль хочешь, чтоб в делах успешный был конец.
А для
того Совет назначено составить,
В котором заседать лишь
тем, у коих хвост
Длиной во весь их рост:
Примета у Мышей, что
тот, чей хвост длиннее,
Всегда, умнее
И расторопнее везде.
Если
совет мой может что-либо сделать,
то я бы сказал, что российское стихотворство, да и сам российский язык гораздо обогатились бы, если бы переводы стихотворных сочинений делали не всегда ямбами.
Если кто сие наше попечительное постановление презрит или против такового нашего указа подаст
совет, помощь или благоприятство своим лицом или посторонним, —
тем самым подвергает себя осуждению на проклятие, да сверх
того лишен быть имеет
тех книг и заплатит сто золотых гульденов пени в казну нашу. И сего решения никто без особого повеления да нарушить не дерзает. Дано в замке С. Мартына, во граде нашем Майнце, с приложением печати нашей. Месяца януария, в четвертый день 1486 года».
И для
того дух ваш, не терпящ веления безрассудного, кроток к
совету дружества.
А все
те, кто бы мог свободе поборствовать, все великие отчинники, и свободы не от их
советов ожидать должно, но от самой тяжести порабощения.
Бобчинский. А я так думаю, что генерал-то ему и в подметки не станет! а когда генерал,
то уж разве сам генералиссимус. Слышали: государственный-то
совет как прижал? Пойдем расскажем поскорее Аммосу Федоровичу и Коробкину. Прощайте, Анна Андреевна!
— Если вы спрашиваете моего
совета, — сказала она, помолившись и открывая лицо, —
то я не советую вам делать этого. Разве я не вижу, как вы страдаете, как это раскрыло ваши раны? Но, положим, вы, как всегда, забываете о себе. Но к чему же это может повести? К новым страданиям с вашей стороны, к мучениям для ребенка? Если в ней осталось что-нибудь человеческое, она сама не должна желать этого. Нет, я не колеблясь не советую, и, если вы разрешаете мне, я напишу к ней.
Так не переставая говорили об Алексее Александровиче, осуждая его и смеясь над ним, между
тем как он, заступив дорогу пойманному им члену Государственного
Совета и ни на минуту не прекращая своего изложения, чтобы не упустить его, по пунктам излагал ему финансовый проект.
— Он был очень болен после
того свидания с матерью, которое мы не пре-ду-смотрели, — сказал Алексей Александрович. — Мы боялись даже за его жизнь. Но разумное лечение и морские купанья летом исправили его здоровье, и теперь я по
совету доктора отдал его в школу. Действительно, влияние товарищей оказало на него хорошее действие, и он совершенно здоров и учится хорошо.
Но сегодня удовольствие это отравлялось воспоминанием о
советах Матрены Филимоновны и о
том, что в доме так неблагополучно.
— Благодарю вас, княгиня, за ваше участие и
советы. Но вопрос о
том, может ли или не может жена принять кого-нибудь, она решит сама.
Вернувшись домой, Вронский нашел у себя записку от Анны. Она писала: «Я больна и несчастлива. Я не могу выезжать, но и не могу долее не видать вас. Приезжайте вечером. В семь часов Алексей Александрович едет на
совет и пробудет до десяти». Подумав с минуту о странности
того, что она зовет его прямо к себе, несмотря на требование мужа не принимать его, он решил, что поедет.
Он терпеливо его выслушивал и однажды подал какой-то
совет, не для
того, чтобы ему последовали, а чтобы заявить свое участие.
Не хватало рук для жатвы: соседний однодворец, с самым благообразным лицом, порядился доставить жнецов по два рубля с десятины и надул самым бессовестным образом; свои бабы заламывали цены неслыханные, а хлеб между
тем осыпался, а тут с косьбой не совладели, а тут Опекунский
совет [Опекунский
совет — учреждение, возглавлявшее Московский воспитательный дом, при котором была ссудная касса, производившая разного рода кредитные операции: выдачу ссуд под залог имений, прием денежных сумм на хранение и т.д.] грозится и требует немедленной и безнедоимочной уплаты процентов…
У него много здравого смысла; ему хорошо знаком и помещичий быт, и крестьянский, и мещанский; в трудных случаях он мог бы подать неглупый
совет, но, как человек осторожный и эгоист, предпочитает оставаться в стороне и разве только отдаленными, словно без всякого намерения произнесенными намеками наводит своих посетителей — и
то любимых им посетителей — на путь истины.
и несмотря на значительное уменьшение расходов, доходы Григорья Ивановича не прибавлялись; он и в деревне находил способ входить в новые долги; со всем
тем почитался человеком не глупым, ибо первый из помещиков своей губернии догадался заложить имение в Опекунский
совет: оборот, казавшийся в
то время чрезвычайно сложным и смелым.
—
Совет невежды! В
тот век, когда Бергсон начинает новую эру в истории философии…
«
Совет рабочих — это уже движение по линии социальной революции», — подумал он, вспоминая демонстрацию на Тверской, бесстрашие рабочих в борьбе с казаками, булочников на крыше и
то, как внимательно толпа осматривала город.
— В революции…
то есть — в
Совете! Из ссылки я ушел, загнали меня черт знает куда! Ну, нет, — думаю, — спасибо! И — воротился.
Изложив свои впечатления в первый же день по приезде, она уже не возвращалась к ним, и скоро Самгин заметил, что она сообщает ему о своих делах только из любезности, а не потому, что ждет от него участия или
советов. Но он был слишком занят собою, для
того чтоб обижаться на нее за это.
— Ого! Самолюбивый стихотворец и скромный любовник! — продолжал Швабрин, час от часу более раздражая меня, — но послушай дружеского
совета: коли ты хочешь успеть,
то советую действовать не песенками.
В Японии, напротив, еще до сих пор скоро дела не делаются и не любят даже
тех, кто имеет эту слабость. От наших судов до Нагасаки три добрые четверти часа езды. Японцы часто к нам ездят: ну что бы пригласить нас стать у города, чтоб самим не терять по-пустому время на переезды? Нельзя. Почему? Надо спросить у верховного
совета, верховный
совет спросит у сиогуна, а
тот пошлет к микадо.
Читатель, может быть, возразит на этот
совет, что довольно и
того, что написано в этой главе, чтобы навсегда отбить охоту к морским путешествиям.
Это род тайного
совета губернатора, который, впрочем, сам не только не подчинен ни
тому, ни другому
советам, но он может даже пустить предложенный им закон в ход, хотя бы Законодательный
совет и не одобрил его, и применять до утверждения английского колониального министра.
После восьми или десяти совещаний полномочные объявили, что им пора ехать в Едо. По некоторым вопросам они просили отсрочки, опираясь на
то, что у них скончался государь, что новый сиогун очень молод и потому ему предстоит сначала показать в глазах народа уважение к старым законам, а не сразу нарушать их и уже впоследствии как будто уступить необходимости. Далее нужно ему, говорили они, собрать на
совет всех своих удельных князей, а их шестьдесят человек.
Нет, нельзя, надо губернатора спросить, а
тот отнесется в
совет,
совет к сиогуну,
тот к микадо — и пошло!
Давно ли сарказмом отвечали японцы на
совет голландского короля отворить ворота европейцам? Им приводили в пример китайцев, сказав, что
те пускали европейцев только в один порт, и вот что из этого вышло: открытие пяти портов, торговые трактаты, отмена стеснений и т. п. «Этого бы не случилось с китайцами, — отвечали японцы, — если б они не пускали и в один порт».
В ответ на это японцы запели свою песню,
то есть что надо послать в Едо, в верховный
совет,
тот доложит сиогуну, сиогун микадо, и поэтому ответа скоро получить — унмоглик! невозможно.
Японцы так хорошо устроили у себя внутреннее управление, что
совет не может сделать ничего без сиогуна, сиогун без
совета и оба вместе без удельных князей. И так система их держится и будет держаться на своих искусственных основаниях до
тех пор, пока не помогут им ниспровергнуть ее… американцы или хоть… мы!
Правительство знает это, но, по крайней памяти, боится, что христианская вера вредна для их законов и властей. Пусть бы оно решило теперь, что это вздор и что необходимо опять сдружиться с чужестранцами. Да как? Кто начнет и предложит? Члены верховного
совета? — Сиогун велит им распороть себе брюхо. Сиогун? — Верховный
совет предложит ему уступить место другому. Микадо не предложит, а если бы и вздумал, так сиогун не сошьет ему нового халата и даст два дня сряду обедать на одной и
той же посуде.
— Вполне последую вашим благоразумным
советам, — ввязался вдруг прокурор, обращаясь к Мите, — но от вопроса моего, однако, не откажусь. Нам слишком существенно необходимо узнать, для чего именно вам понадобилась такая сумма,
то есть именно в три тысячи?
Про старца Зосиму говорили многие, что он, допуская к себе столь многие годы всех приходивших к нему исповедовать сердце свое и жаждавших от него
совета и врачебного слова, до
того много принял в душу свою откровений, сокрушений, сознаний, что под конец приобрел прозорливость уже столь тонкую, что с первого взгляда на лицо незнакомого, приходившего к нему, мог угадывать: с чем
тот пришел, чего
тому нужно и даже какого рода мучение терзает его совесть, и удивлял, смущал и почти пугал иногда пришедшего таким знанием тайны его, прежде чем
тот молвил слово.
Но сам Красоткин, когда Смуров отдаленно сообщил ему, что Алеша хочет к нему прийти «по одному делу», тотчас же оборвал и отрезал подход, поручив Смурову немедленно сообщить «Карамазову», что он сам знает, как поступать, что
советов ни от кого не просит и что если пойдет к больному,
то сам знает, когда пойти, потому что у него «свой расчет».
— Сударыня, сударыня! — в каком-то беспокойном предчувствии прервал опять Дмитрий Федорович, — я весьма и весьма, может быть, последую вашему
совету, умному
совету вашему, сударыня, и отправлюсь, может быть, туда… на эти прииски… и еще раз приду к вам говорить об этом… даже много раз… но теперь эти три тысячи, которые вы так великодушно… О, они бы развязали меня, и если можно сегодня…
То есть, видите ли, у меня теперь ни часу, ни часу времени…
Приняв этот третий
совет могучего духа, ты восполнил бы все, чего ищет человек на земле,
то есть: пред кем преклониться, кому вручить совесть и каким образом соединиться наконец всем в бесспорный общий и согласный муравейник, ибо потребность всемирного соединения есть третье и последнее мучение людей.
К старцам нашего монастыря стекались, например, и простолюдины и самые знатные люди, с
тем чтобы, повергаясь пред ними, исповедовать им свои сомнения, свои грехи, свои страдания и испросить
совета и наставления.
Неужели же старик мог надо мной насмеяться?» Так восклицал Митя, шагая в свою квартиру, и уж, конечно, иначе и не могло представляться уму его,
то есть: или дельный
совет (от такого-то дельца) — со знанием дела, со знанием этого Лягавого (странная фамилия!), или — или старик над ним посмеялся!