Неточные совпадения
Достигнув середины ее, он оттуда свешивался вниз и начинал уже цеплять вершины других дерев или же висел на воздухе, завязавши кольцами свои тонкие цепкие
крючья, легко колеблемые воздухом.
Поспешно поднялся он по лестнице, вошел в незапертую квартиру свою и тотчас же заперся на
крюк.
— А
крюком кто ж заперся? — возразила Настасья, — ишь, запирать стал! Самого, что ль, унесут? Отвори, голова, проснись!
Заглянув случайно, одним глазом, в лавочку, он увидел, что там, на стенных часах, уже десять минут восьмого. Надо было и торопиться, и в то же время сделать
крюк: подойти к дому в обход, с другой стороны…
— Конечно, назад, да зачем назначать? Сама мне, ведьма, час назначила. Мне ведь
крюк. Да и куда, к черту, ей шляться, не понимаю? Круглый год сидит, ведьма, киснет, ноги болят, а тут вдруг и на гулянье!
Слушай внимательно: и дворник, и Кох, и Пестряков, и другой дворник, и жена первого дворника, и мещанка, что о ту пору у ней в дворницкой сидела, и надворный советник
Крюков, который в эту самую минуту с извозчика встал и в подворотню входил об руку с дамою, — все, то есть восемь или десять свидетелей, единогласно показывают, что Николай придавил Дмитрия к земле, лежал на нем и его тузил, а тот ему в волосы вцепился и тоже тузил.
Он привстал, нагнулся вперед и снял
крюк.
Он плохо теперь помнил себя; чем дальше, тем хуже. Он помнил, однако, как вдруг, выйдя на канаву, испугался, что мало народу и что тут приметнее, и хотел было поворотить назад в переулок. Несмотря на то, что чуть не падал, он все-таки сделал
крюку и пришел домой с другой совсем стороны.
Крюк был небольшой, но очевидный и совершенно ненужный.
В ужасе смотрел Раскольников на прыгавший в петле
крюк запора и с тупым страхом ждал, что вот-вот и запор сейчас выскочит.
Вся комната была такого размера, что можно было снять
крюк, не вставая с постели.
Который же из двух?
«Ах! батюшка, сон в руку!»
И говорит мне это вслух!
Ну, виноват! Какого ж дал я
крюку!
Молчалин давеча в сомненье ввел меня.
Теперь… да в полмя из огня:
Тот нищий, этот франт-приятель;
Отъявлен мотом, сорванцом;
Что за комиссия, создатель,
Быть взрослой дочери отцом...
— Какой сон нынче! — сказал старик, искосясь поглядев на солнце. — Полдни, смотри, прошли! Бери
крюки, заходи!
— Нет, какой сон! Я думал, господа наши спят, да слышу гуторят. Мне
крюк взять тута. Не укусит она? — прибавил он, осторожно ступая босыми ногами.
«Вот как только я выйду на тот угол, — думал я про себя, — тут сейчас и будет дорога, а с версту
крюку я дал!»
Потом у другого чана
крюк снялся с гвоздя да опять на гвоздь; потом будто кто-то к двери пошел, да вдруг как закашляет, как заперхает, словно овца какая, да зычно так…
В одном большом доме разошлись врозь стены. Стали думать, как их свести так, чтобы не ломать крыши. Один человек придумал. Он вделал с обеих сторон в стены железные ушки; потом сделал железную полосу, такую, чтобы она на вершок не хватала от ушка до ушка. Потом загнул на ней
крюки по концам так, чтобы
крюки входили в ушки. Потом разогрел полосу на огне; она раздалась и достала от ушка до ушка. Тогда он задел
крюками за ушки и оставил ее так. Полоса стала остывать и сжиматься и стянула стены.
Стародум. Любопытна. Первое показалось мне странно, что в этой стороне по большой прямой дороге никто почти не ездит, а все объезжают
крюком, надеясь доехать поскорее.
Правдин. Хоть
крюком, да просторна ли дорога?
— Из шнурка и деревяшки я изладил длинный хлыст и, крючок к нему приделав, испустил протяжный свист. — Затем он пощекотал пальцем в коробке червей. — Этот червь в земле скитался и своей был жизни рад, а теперь на
крюк попался — и его сомы съедят.
Зная, что теперь не уснет, Ассоль оделась, подошла к окну и, сняв
крюк, отвела раму.
Аршинах в двух или трех от окна висела над водой пойманная, на толстый, пальца в полтора,
крюк, акула.
От тяжести акулы и от усилий ее освободиться железный
крюк начал понемногу разгибаться, веревка затрещала. Еще одно усилие со стороны акулы — веревка не выдержала бы, и акула унесла бы в море
крюк, часть веревки и растерзанную челюсть. «Держи! держи! ташши скорее!» — раздавалось между тем у нас над головой. «Нет, постой ташшить! — кричали другие, — оборвется; давай конец!» (Конец — веревка, которую бросают с судна шлюпкам, когда пристают и в других подобных случаях.)
Крюк вонзился ей в верхнюю челюсть: она, от боли, открыла рот настежь.
Ей два раза бросали
крюк с наживой; два раза она хватала его, и один раз уже потащили было ее вверх, но
крюк сломался.
Достали откуда-то
крючьев, привезли из города трубу и начали не торопясь растаскивать уцелевший материал и тушить остатки огня.
И дворянин нарочно для этого давал большой
крюк, прежде чем достигал шинка, и называл это — заходить по дороге.
— Скажи, пожалуйста, — с такими словами она приступила к нему, — ты не свихнул еще с последнего ума? Была ли в одноглазой башке твоей хоть капля мозгу, когда толкнул ты меня в темную комору? счастье, что не ударилась головою об железный
крюк. Разве я не кричала тебе, что это я? Схватил, проклятый медведь, своими железными лапами, да и толкает! Чтоб тебя на том свете толкали черти!..
Ты, голубчик, почему знаешь, что нет
крючьев?
Il faudrait les inventer, [Их следовало бы выдумать (фр.).] эти
крючья, для меня нарочно, для меня одного, потому что если бы ты знал, Алеша, какой я срамник!..
Ведь невозможно же, думаю, чтобы черти меня
крючьями позабыли стащить к себе, когда я помру.
А коли нет
крючьев, стало быть, и все побоку, значит, опять невероятно: кто же меня тогда крючьями-то потащит, потому что если уж меня не потащат, то что ж тогда будет, где же правда на свете?
— Так, так, одни только тени
крючьев.
— Только Москва дальше, а Чермашня ближе, так ты о прогонных деньгах жалеешь, что ли, настаивая в Чермашню, аль меня жалеешь, что я
крюк большой сделаю?
Ну, а коли нет потолка, стало быть, нет и
крючьев.
Марья Кондратьевна, очевидно, в заговоре, Смердяков тоже, тоже, все подкуплены!» У него создалось другое намерение: он обежал большим
крюком, чрез переулок, дом Федора Павловича, пробежал Дмитровскую улицу, перебежал потом мостик и прямо попал в уединенный переулок на задах, пустой и необитаемый, огороженный с одной стороны плетнем соседского огорода, а с другой — крепким высоким забором, обходившим кругом сада Федора Павловича.
— Да, там нет
крючьев, — тихо и серьезно, приглядываясь к отцу, выговорил Алеша.
За скородным, — говорит, — на навозном осьминнике рожь-матушка такая, Бог дал, родилась, что и
крюк не берет, переплелась вся и полегла постелью.
Банкомет взял за плечи барона и вмиг выставил его за дверь, которую тотчас же запер на
крюк. Даже выругаться барон не успел. Остались: Оська, карманник в венгерке, пьяная баба, полковница и банкомет. Он подсел к нам.
На
крючьях по стенам были развешаны туши барашков и поенных молоком телят, а весь потолок занят окороками всевозможных размеров и приготовлений — копченых, вареных, провесных.
Сидя за чаем, я с удивлением оглядывался и на своды, и на
крючья, и на кольца.
Это какие-то странные огромные ниши, напоминавшие исторические каменные мешки, каковыми, вероятно, они и были, судя по необыкновенной толщине сводов с торчащими из них железными толстыми полосами, кольцами и
крючьями. Эти пещеры занимались только особо почетными гостями.
Александр Михайлович Ломовский, генерал, самое уважаемое лицо между охотниками Москвы, тычет пальцем в хвост щенка и делает какой-то
крюк рукой.
Ломовский опять молча делает
крюк рукой.
Мы пролезли в пролом, спустились на четыре ступеньки вниз, на каменный пол; здесь подземный мрак еще боролся со светом из проломанного потолка в другом конце подземелья. Дышалось тяжело… Проводник мой вынул из кармана огарок свечи и зажег… Своды… кольца…
крючья…
Вот эти
крючья над нами — дыбы, куда подвешивали пытаемых.
Из потолка и стен в столовой торчали какие-то толстые железные ржавые
крючья и огромные железные кольца.
Начиная с лестниц, ведущих в палатки, полы и клетки содержатся крайне небрежно, помет не вывозится, всюду запекшаяся кровь, которою пропитаны стены лавок, не окрашенных, как бы следовало по санитарным условиям, масляного краскою; по углам на полу всюду набросан сор, перья, рогожа, мочала… колоды для рубки мяса избиты и содержатся неопрятно, туши вешаются на ржавые железные невылуженные
крючья, служащие при лавках одеты в засаленное платье и грязные передники, а ножи в неопрятном виде лежат в привешанных к поясу мясников грязных, окровавленных ножнах, которые, по-видимому, никогда не чистятся…
В команде нашлись 2 человека (Мурзин и Мелян), которые умели нырять. До самых сумерек они бродили по воде, щупали шестами, закидывали веревки с
крючьями, но все было напрасно.