Неточные совпадения
«Не все между мужчинами
Отыскивать счастливого,
Пощупаем-ка баб!» —
Решили наши странники
И стали баб опрашивать.
В селе Наготине
Сказали,
как отрезали:
«У нас такой не водится,
А есть в селе Клину:
Корова холмогорская,
Не баба! доброумнее
И глаже — бабы нет.
Спросите вы Корчагину
Матрену Тимофеевну,
Она же: губернаторша...
Какое счастье, что они не понимали друг друга! Но по одному лицу, по голосу Фаддеева можно было догадываться, что он третирует купца en canaille,
как какого-нибудь продавца баранок в Чухломе. «Врешь, не то показываешь, — говорил он, швыряя штуку материи. —
Скажи ему, ваше высокоблагородие, чтобы дал той самой, которой
отрезал Терентьеву да Кузьмину». Купец подавал другой кусок. «Не то, сволочь, говорят тебе!» И все в этом роде.
— Не беспокойтесь, лекарь, моя собака вас не укусит, — громко
отрезал Коля, заметив несколько беспокойный взгляд доктора на Перезвона, ставшего на пороге. Гневная нотка прозвенела в голосе Коли. Слово же «лекарь», вместо доктор, он
сказал нарочно и,
как сам объявил потом, «для оскорбления
сказал».
—
Скажите, Карамазов, вы ужасно меня презираете? —
отрезал вдруг Коля и весь вытянулся пред Алешей,
как бы став в позицию. — Сделайте одолжение, без обиняков.
Я помогал ему,
как мог. Мало-помалу земля стала отваливаться, и через несколько минут корень можно было рассмотреть. Он был длиною 11 см, с двумя концами, значит — мужской. Та к вот каков этот женьшень, излечивающий все недуги и возвращающий старческому телу молодую бодрость жизни! Дерсу
отрезал растение, уложил его вместе с корнем в мох и завернул в бересту. После этого он помолился, затем надел свою котомку, взял ружье и сошки и
сказал...
— Дома, все, мать, сестры, отец, князь Щ., даже мерзкий ваш Коля! Если прямо не говорят, то так думают. Я им всем в глаза это высказала, и матери, и отцу. Maman была больна целый день; а на другой день Александра и папаша
сказали мне, что я сама не понимаю, что вру и
какие слова говорю. А я им тут прямо
отрезала, что я уже всё понимаю, все слова, что я уже не маленькая, что я еще два года назад нарочно два романа Поль де Кока прочла, чтобы про всё узнать. Maman,
как услышала, чуть в обморок не упала.
Настя немного подумала и с твердостью
сказала,
как отрезала...
— Было дело, матушка, —
отрезал Самоквасов. — Признаться
сказать, не помню,
как и до светлицы доволокся… Шибко зашибли!
— Э, да мы его вышлем, —
отрезала Арина Прохоровна, — на нем лица нет, он только вас пугает; побледнел
как мертвец! Вам-то чего,
скажите пожалуйста, смешной чудак? Вот комедия!
— Савоська обнаковенно пирует, — говорил рыжий пристанский мужик в кожаных вачегах, — а ты его погляди, когда он в работе… Супротив него, кажись, ни единому сплавщику не сплыть; чистенько плавает. И народ не томит напрасной работой, а ежели слово
сказал — шабаш,
как ножом
отрезал. Под бойцами ни единой барки не убил… Другой и хороший сплавщик, а
как к бойцу барка подходит — в ем уж духу и не стало.
Как петух, кричит-кричит, руками махает, а, глядишь, барка блина и съела о боец.
"Зачем я это ей
сказал?" — думал на следующее утро Литвинов, сидя у себя в комнате, перед окном. Он с досадой пожал плечами: он именно для того и
сказал это Татьяне, чтоб
отрезать себе всякое отступление. На окне лежала записка от Ирины; она звала его к себе к двенадцати часам. Слова Потугина беспрестанно приходили ему на память; они проносились зловещим, хотя слабым,
как бы подземным гулом; он сердился и никак не мог отделаться от них. Кто-то постучался в дверь.
— Ну — учи! Хуже других в науке не будь. Хоша
скажу тебе вот что: в училище, — хоть двадцать пять классов в нем будь, — ничему, кроме
как писать, читать да считать, — не научат. Глупостям разным можно еще научиться, — но не дай тебе бог! Запорю, ежели что… Табак курить будешь, губы
отрежу…
И уж
как начнет ученым своим языком колотить, так уж та-та-та! тата-та! то есть такой, я вам
скажу, болтливый язык, что
отрезать его да выбросить на навозную кучу, так он и там будет болтать, все будет болтать, пока ворона не склюет.
— «Да я и не захочу встречаться с тобой, ты злей их облаиваешь», —
сказал я ему,
как отрезал, и так сильно захлопнул за собой калитку, что ворота затряслись и окна задребезжали.
Глафира Фирсовна. Вот так!
Сказала,
как отрезала. Так и знать будем.
Анна Петровна. Вы говорите, что Николай то да сё, пятое, десятое. Откуда вы его знаете? Разве за полгода можно узнать человека? Это, доктор, замечательный человек, и я жалею, что вы не знали его года два-три тому назад. Он теперь хандрит, молчит, ничего не делает, но прежде…
Какая прелесть!.. Я полюбила его с первого взгляда. (Смеется.) Взглянула, а меня мышеловка — хлоп! Он
сказал: пойдем… Я
отрезала от себя всё,
как, знаете,
отрезают гнилые листья ножницами, и пошла…
— «Да я не захочу встречаться с тобой, ты злей их облаиваешь», —
сказал я ему,
как отрезал, и так сильно захлопнул за собой калитку, что ворота затряслись и окна задребезжали.
При последних словах у Мишки даже руки опустились от изумления, — и ему сделалось все ясно. Вот так Секлетинья, да и Сосунов тоже ловок…
Как по-писаному, так блаженная и
отрезала. От судьбы, видно, не уйдешь. Да и ловок Сосунов, нечего оказать… Тоже словечко завернул: определи на караван. Легкое место оказать. Ну, а если Секлетинья
сказала, так и на караване будет. Мишка слепо верил в судьбу.
За дверью опять послышалось,
как что-то
отрезали ножницами и снова положили их на место, и в то же время хозяйка
сказала...
— Ах,
какая ты смешная! Не по хорошу̀ мил, а по милу̀ хорош. Это только Malvina и других любят за то, что они красивы; а жену разве я люблю? Я не люблю, а так, не знаю
как тебе
сказать. Без тебя и когда вот так у нас какая-то кошка пробежит, я
как будто пропал и ничего не могу. Ну, что я люблю палец свой? Я не люблю, а попробуй,
отрежь его…