Неточные совпадения
Хотя в ее косвенных взглядах я читал что-то дикое и подозрительное, хотя в ее улыбке было что-то неопределенное, но такова
сила предубеждений: правильный нос свел меня с ума; я вообразил, что нашел Гётеву Миньону, это причудливое создание его немецкого
воображения, — и точно, между ими было много сходства: те же быстрые переходы от величайшего беспокойства к полной неподвижности, те же загадочные речи, те же прыжки, странные песни…
Ее
воображению открыта теперь самая поэтическая сфера жизни: ей должны сниться юноши с черными кудрями, стройные, высокие, с задумчивой, затаенной
силой, с отвагой на лице, с гордой улыбкой, с этой искрой в глазах, которая тонет и трепещет во взгляде и так легко добирается до сердца, с мягким и свежим голосом, который звучит как металлическая струна.
Много мыслительной заботы посвятил он и сердцу и его мудреным законам. Наблюдая сознательно и бессознательно отражение красоты на
воображение, потом переход впечатления в чувство, его симптомы, игру, исход и глядя вокруг себя, подвигаясь в жизнь, он выработал себе убеждение, что любовь, с
силою Архимедова рычага, движет миром; что в ней лежит столько всеобщей, неопровержимой истины и блага, сколько лжи и безобразия в ее непонимании и злоупотреблении. Где же благо? Где зло? Где граница между ними?
— Вы очень много посвящаете
сил и времени абстракциям, — говорил Крэйтон и чистил ногти затейливой щеточкой. — Все, что мы знаем, покоится на том, чего мы никогда не будем знать. Нужно остановиться на одной абстракции. Допустите, что это — бог, и предоставьте цветным расам, дикарям тратить
воображение на различные, более или менее наивные толкования его внешности, качеств и намерений. Нам пора привыкнуть к мысли, что мы — христиане, и мы действительно христиане, даже тогда, когда атеисты.
Собственно, мы не философствуем, потому что это у нас, ведайте, не от ума, а — от
воображения, мы — не умствуем, а — мечтаем во всю
силу зверства натуры.
Странное, однако, чувство одолело меня, когда решено было, что я еду: тогда только сознание о громадности предприятия заговорило полно и отчетливо. Радужные мечты побледнели надолго; подвиг подавлял
воображение,
силы ослабевали, нервы падали по мере того, как наступал час отъезда. Я начал завидовать участи остающихся, радовался, когда являлось препятствие, и сам раздувал затруднения, искал предлогов остаться. Но судьба, по большей части мешающая нашим намерениям, тут как будто задала себе задачу помогать.
Когда он разрушал, боролся со стихиями, предавал огню и мечу, еще могло казаться, что в нем олицетворяется что-то громадное, какая-то всепокоряющая
сила, которая, независимо от своего содержания, может поражать
воображение; теперь, когда он лежал поверженный и изнеможенный, когда ни на ком не тяготел его исполненный бесстыжества взор, делалось ясным, что это"громадное", это"всепокоряющее" — не что иное, как идиотство, не нашедшее себе границ.
Может быть, на юношеское
воображение Алеши сильно подействовала эта
сила и слава, которая окружала беспрерывно его старца.
В
воображении его восстали эти запертые в зараженном воздухе сотни и тысячи опозоренных людей, запираемые равнодушными генералами, прокурорами, смотрителями, вспоминался странный, обличающий начальство свободный старик, признаваемый сумасшедшим, и среди трупов прекрасное мертвое восковое лицо в озлоблении умершего Крыльцова. И прежний вопрос о том, он ли, Нехлюдов, сумасшедший или сумасшедшие люди, считающие себя разумными и делающие всё это, с новой
силой восстал перед ним и требовал ответа.
Притом одна материальная победа, обладание Верой не доставило бы ему полного удовлетворения, как доставило бы над всякой другой. Он, уходя, злился не за то, что красавица Вера ускользает от него, что он тратил на нее время,
силы, забывал «дело». Он злился от гордости и страдал сознанием своего бессилия. Он одолел
воображение, пожалуй — так называемое сердце Веры, но не одолел ее ума и воли.
Между тем жизнь будила и отрывала его от творческих снов и звала, от художественных наслаждений и мук, к живым наслаждениям и реальным горестям, среди которых самою лютою была для него скука. Он бросался от ощущения к ощущению, ловил явления, берег и задерживал почти
силою впечатления, требуя пищи не одному
воображению, но все чего-то ища, желая, пробуя на чем-то остановиться…
А ведь есть упорство и у него, у Райского! Какие усилия напрягал он, чтоб… сладить с кузиной, сколько ума, игры
воображения, труда положил он, чтоб пробудить в ней огонь, жизнь, страсть… Вот куда уходят эти
силы!
Скоро он перегнал розовеньких уездных барышень и изумлял их
силою и смелостью игры, пальцы бегали свободно и одушевленно. Они еще сидят на каком-то допотопном рондо да на сонатах в четыре руки, а он перескочил через школу и через сонаты, сначала на кадрили, на марши, а потом на оперы, проходя курс по своей программе, продиктованной
воображением и слухом.
Я находил в себе духовные
силы пережить смерть людей, но совершенно изнемогал от ожидания этой смерти в
воображении.
Я был слишком самолюбив, чтобы привыкнуть к своему положению, утешался, как лисица, уверяя себя, что виноград еще зелен, то есть старался презирать все удовольствия, доставляемые приятной наружностью, которыми на моих глазах пользовался Володя и которым я от души завидовал, и напрягал все
силы своего ума и
воображения, чтобы находить наслаждения в гордом одиночестве.
По мере удаления от предметов, связанных с тяжелыми воспоминаниями, наполнявшими до сей поры мое
воображение, воспоминания эти теряют свою
силу и быстро заменяются отрадным чувством сознания жизни, полной
силы, свежести и надежды.
Мне нравилось, оставшись одному, лечь, зажмурить глаза, чтобы лучше сосредоточиться, и беспрестанно вызывать в своем
воображении ее то суровое, то лукавое, то сияющее нежной улыбкой лицо, ее молодое тело, выросшее в приволье старого бора так же стройно и так же могуче, как растут молодые елочки, ее свежий голос, с неожиданными низкими бархатными нотками… «Во всех ее движениях, в ее словах, — думал я, — есть что-то благородное (конечно, в лучшем смысле этого довольно пошлого слова), какая-то врожденная изящная умеренность…» Также привлекал меня в Олесе и некоторый ореол окружавшей ее таинственности, суеверная репутация ведьмы, жизнь в лесной чаще среди болота и в особенности — эта гордая уверенность в свои
силы, сквозившая в немногих обращенных ко мне словах.
Вероятно, от этого неиспользованного» избытка
сил мое
воображение носилось в разных фантастических областях, занимательных, но бесплодных.
И
воображение в Боге имеет абсолютную онтологическую
силу.
Воображение есть творческая
сила и источник творчества.
Сила творческого
воображения есть принцип таланта в нравственной жизни.
— Я знаю, что я прекрасно говорил, — произнес отец Василий с некоторою ядовитостью (выпивши, он всегда становился желчным и начинал ко всему относиться скептически), — но это происходило в
силу того закона, что мой разум и
воображение приучены к этому представлению более, чем к какому-либо другому.
Человеческая мысль и человеческое
воображение склонны к гипостазированию, к олицетворению
сил и качеств.
— И у ней нахожу нечто вроде этого; потому что, при всем богатстве и поэтичности ее
воображения, сейчас же видно, что она сближалась с разными умными людьми, наскоро позаимствовала от них многое и всеми
силами души стремится разнести это по божьему миру; а уж это — не художественный прием!
Такие далекие путешествия были вообще не в обычае семьи. За пределами знакомого села и ближайших полей, которые он изучил в совершенстве, Петр терялся, больше чувствовал свою слепоту и становился раздражителен и беспокоен. Теперь, впрочем, он охотно принял приглашение. После памятного вечера, когда он сознал сразу свое чувство и просыпающуюся
силу таланта, он как-то смелее относился к темной и неопределенной дали, которою охватывал его внешний мир. Она начинала тянуть его, все расширяясь в его
воображении.
Какова же после этого
сила собственного
воображения!
— Гм, либретто! — возразил Лемм, — нет, это не по мне: у меня уже нет той живости, той игры
воображения, которая необходима для оперы; я уже теперь лишился
сил моих… Но если б я мог еще что-нибудь сделать, я бы удовольствовался романсом; конечно, я желал бы хороших слов…
Теплая тень ласково окружала женщину, грея сердце чувством любви к неведомым людям, и они складывались в ее
воображении все — в одного огромного человека, полного неисчерпаемой мужественной
силы.
Раздражительное
воображение не раз уже представляло ему картину будущего возмездия, но
сила воли одолевала страх загробных мучений.
О художниках и об искусстве он изъяснялся теперь резко: утверждал, что прежним художникам уже чересчур много приписано достоинства, что все они до Рафаэля писали не фигуры, а селедки; что существует только в
воображении рассматривателей мысль, будто бы видно в них присутствие какой-то святости; что сам Рафаэль даже писал не всё хорошо и за многими произведениями его удержалась только по преданию слава; что Микель-Анжел хвастун, потому что хотел только похвастать знанием анатомии, что грациозности в нем нет никакой и что настоящий блеск,
силу кисти и колорит нужно искать только теперь, в нынешнем веке.
Оно находит
силу в самом себе, и эту
силу пылкого
воображения, которая является для влюбленного созданной им действительностью, нельзя разрушить никакими доводами благоразумия.
Ничем не ограничиваемое
воображение создает мнимую действительность, которая, вследствие постоянного возбуждения умственных
сил, претворяется в конкретную, почти осязаемую.
Как человек, осуществивший в своей воле потребности и стремления народа, Петр инстинктивно имел тот такт, который отличает подобных ему исторических деятелей от непризванных фанатиков, часто принимающих мечты своего расстроенного
воображения за истинные потребности века и народа, принимающихся за бесплодное дело не по своим
силам.
Как трудно будет жить в этом эдеме — это даже самое разнузданное
воображение не в
силах воспроизвести.
Эта отдаленная цель показалась бы для других абсурдом, бредом больного
воображения, до того достижение ее было несбыточно для юного дворянчика-солдата, без связей и покровительства, без большого состояния, безвестного, неказистого, хилого. Но Суворов чувствовал в себе достаточно
сил для того, чтобы добиваться этой, якобы несбыточной, мечты, определил к тому средства, обдумывал программу.
При слове «пустыня»
воображение Феденьки, и без того уже экзальтированное, приобретало такой полет, что он, не в
силах будучи управлять им, начинал очень серьезно входить в роль погубителя Навозного.
На этом же самом диване он лежит теперь, обуреваемый страстью, и эта самая его любимая комната кажется ему пустой и мрачной, а
воображение рисует ему красненький домик в тупике Сивцева Вражка и задорное лицо красавицы, с чудной фигурой, в мужском одеянии. Он понимает, что его дух побежден, что наступает торжество тела, что это соблазн, что это погибель, но какая-то страшная, неопреодолимая
сила тянет его на этот соблазн, как мотылька на огонь, толкает его на эту погибель. И он пойдет.
И несчастный поддавался опять своей страсти, а может статься, только
силе своего пламенного
воображения.
Все в комнате примолкло; самые шуты не шевелились, будто страшась нарушить это занимательное зрелище. Волынской стоял, как вкопанный: он пожирал Мариорицу глазами, он весь был у ног ее. На беду, княжна сидела по-восточному, и одна ножка ее, обутая в башмачок, шитый золотом, уютная, как воробышек, выглядывала из-под платья и дразнила его пылкое
воображение. Государыня заметила
силу его взглядов и сказала шутя, закрыв рукою лицо княжны...
Чтобы живее предаваться мечтам моего
воображения, представительная
сила которого возрастала с каждым днем, я зажмуривал глаза и нередко получал толчки от соседей, которые думали, что я сплю.
— В чем? В вашей игре? Да, в вашей игре недоставало творца, и вы искренно хотели взвалить на меня нищету вашего духа. Как вы нанимаете художников, чтобы они расписывали и украшали ваши дворцы, так вы хотели нанять мою волю и
воображение, мою
силу и любовь!
— Облака призывали мое
воображение к себе на воздушные крылья, но насмешливый голос шептал мне: ты способен обнять своею мыслию всё сотворенное; ты мог бы
силою души разрушить естественный порядок и восстановить новый, для того-то я тебя не выпущу отсюда; довольно тебе знать, что ты можешь это сделать!..
— Что, собственно, фантазировал Долгов, — передать трудно; для этого надобно иметь его талант и
силу его
воображения, — вывернулся он перед Татьяной Васильевной.
Пусть каждый постарается вспомнить свои детские страдания боли, и он увидит, что у него об них не только нет воспоминания, но что он даже и не в
силах восстановить их в своем
воображении.
Силы «творческой фантазии» очень ограничены: она может только комбинировать впечатления, полученные из опыта;
воображение только разнообразит и экстенсивно увеличивает предмет, но интенсивнее того, что мы наблюдали или испытали, мы ничего не можем вообразить.
Сила любви, говорит Жорж Занд, заключена в нас самих и никак не обусловливается достоинством любимого человека, которого мы сами украшаем из собственного
воображения и таким образом любим в нем свой призрак.
И в
воображении Ани все эти
силы сливались в одно и в виде одного страшного, громадного белого медведя надвигались на слабых и виноватых, таких, как ее отец, и она боялась сказать что-нибудь против, и натянуто улыбалась, и выражала притворное удовольствие, когда ее грубо ласкали и оскверняли объятиями, наводившими на нее ужас.
Этот призрак имеет свое воплощение в лице одного кавказского князя, потерявшего свою юную дочь, общую любимицу всего института. Но умершая маленькая княжна отнюдь не была похожа на мою гордую маленькую полугрузинку, получеркешенку Нину. Нет, нет! Она была совсем другая. Моя фантазия создала светлый образ героини. Она — дитя моего
воображения, моей творческой
силы, дитя пережитого чужого страдания в эту благословенную и грустную-грустную мартовскую ночь!..
Любовь к свободе родины у Инсарова не в рассудке, не в сердце, не в
воображении: она у него во всем организме, и что бы ни вошло в него, все претворяется
силою этого чувства, подчиняется ему, сливается с ним.
Собственно, мне Софья полюбилась не за
силу воли — нет, но в ней, при всей ее сухости, при недостатке живости и
воображения, была своего рода прелесть, прелесть прямодушия, честной искренности и чистоты душевной. Я столько же уважал ее, сколько любил… Мне казалось, что и она ко мне благоволила; разочароваться в ее привязанности, убедиться в ее любви к другому было мне больно.