Неточные совпадения
Иван Антонович как будто бы и не слыхал и углубился совершенно в бумаги, не отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже человек благоразумных
лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко за сорок
лет; волос на нем был черный, густой; вся
середина лица выступала у него вперед и пошла в нос, — словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом.
— Он нигилист. [Нигилист — отрицатель (от латин. nihil — ничего); нигилизм — система взглядов, имевшая распространение в
середине XIX века. В 60-е
годы XIX столетия противники революционной демократии называли нигилистами вообще всех революционно настроенных.]
Но вот я иду утром по Лебяжьей улице, вижу — собралась толпа, в
середине девочка пяти
лет, — оказывается, отстала от матери и заблудилась, или, быть может, мать ее бросила.
В
середине восьмидесятых
годов американец О’Двайер изобрел новый способ лечения угрожающих сужений гортани у детей, преимущественно при крупе.
Молодой мальчик,
лет 17, с веселыми черными глазками и румянцем во всю щеку, вскочил энергически с дивана и, протирая глаза, остановился по
середине комнаты.
Середина и конец 1888
года были фатальны для мечтательного юноши, глубоко принимавшего к сердцу все радости и неудачи.
Газеты передавали, что в ночь на 15 мая 188*
года, князь Виктор Васильевич Гарин, отставной поручик Александр Алексеевич Князев и частный поверенный Иван Флегонтович Сироткин, возвращаясь с рыбной ловли и находясь в сильно нетрезвом виде, выехав на
середину реки, по неосторожности опрокинули лодку и упали в воду.
Особенно дороги мне 80-е
годы (
середина), когда я весь отдавался «Русским ведомостям».
В
середине марта 1896
года Короленко был болен инфлуэнцою, температура доходила до сорока.
Определился я в Петербургский университет на историко-филологический факультет. В Петербург мы, вместе с братом Мишею, выехали в
середине августа 1884
года. Миша уже два
года был в Горном институте. Лекции у него начинались только в сентябре, но его отправляли со мною раньше, чтобы мне в первый раз не ехать одному.
Уже в начале девяностых
годов, совершенно не отражаясь в легальной литературе, в революционной русской среде все больше начинали распространяться идеи марксизма, развитые еще в
середине восьмидесятых
годов Г. В. Плехановым и возглавляемою им группой «Освобождение труда».
В десятый день января тысяча семьсот семьдесят пятого
года, в восемь или девять часов пополуночи, приехали мы на Болото; на
середине его воздвигнут был эшафот, или лобное место, вкруг коего построены были пехотные полки.
Он перечислял имена, рассказывал, что в
середине семидесятых
годов, перед турецкой войной, в Московском университете кончила юридический факультет компания франтов, записалась в помощники к известным адвокатам и сразу засверкала ярким либерализмом, выступая на суде.
Словом — трудно представить себе возможность
середины, на которой можно было бы удержаться, чтобы хоть сколько-нибудь согласить требования, в течение десяти
лет предъявлявшиеся Островскому разными (а иногда и теми же самыми) критиками.
Верст на пять берег озера был обложен раскольничьей стройкой, разорванной в самой
середине двумя пустырями: здесь красовались два больших раскольничьих скита, мужской и женский, построенные в тридцатых
годах нынешнего столетия.
Есть прелестный подбор цветов этого времени
года: красные, белые, розовые, душистые, пушистые кашки; наглые маргаритки; молочно-белые с ярко-желтой
серединой «любишь-не-любишь» с своей прелой пряной вонью; желтая сурепка с своим медовым запахом; высоко стоящие лиловые и белые тюльпановидные колокольчики; ползучие горошки; желтые, красные, розовые, лиловые, аккуратные скабиозы; с чуть розовым пухом и чуть слышным приятным запахом подорожник; васильки, ярко-синие на солнце и в молодости и голубые и краснеющие вечером и под старость; и нежные, с миндальным запахом, тотчас же вянущие, цветы повилики.
В
середине 1798
года майор Антоновский представил в петербургскую цензуру сочинение: «Опыт о генерале-фельдмаршале графе Суворове-Рымникском», совершенно безвредное и даже в полном смысле невинное.
«Смерть Ивана Ильича» написана в
середине восьмидесятых
годов, когда написано было большинство народных рассказов и повесть из времен древних христиан «Ходите в свете, пока есть свет».
Смута, произведенная этою речью, была так велика, что никто даже не обратил внимания, как «столетний старец» вышел на
середину залы и прослезился. Всех поразила мысль: вот человек, который с лишком тридцать шесть
лет благополучно служил по инспекторской части и в какие-нибудь шесть месяцев погиб, оставив ее! Пользуясь этим смятением, одна маститая особа сказала речь, хотя и не была записана в числе ораторов. Потрясая волосами, особа произнесла...
В качестве войска я держался на некотором расстоянии от Дюрока, а он прошел к
середине двора и остановился, оглядываясь. На камне у одного порога сидел человек, чиня бочонок; женщина развешивала белье. У помойной ямы тужился, кряхтя, мальчик
лет шести, — увидев нас, он встал и мрачно натянул штаны.
Была
середина июля. Пора стояла глухая, заказы в мастерскую поступали вяло. Хозяин распустил всех девушек, которые работали в мастерской меньше пяти
лет; в их числе были уволены Александра Михайловна и Таня. Они поступили на кондитерскую фабрику Крымова и К°, на Васильевском острове.
В
середине зимы 1799
года приехали мы в губернский город Казань.
Офицер благодарил Дарью Ивановну за доставленное ему наслаждение своим небесным голосом, которым она с таким чувством пропела свою превосходную арию, и сравнил ее с Асандри [Асандри — итальянская певица, гастролировавшая в России в
середине 40-х
годов.].
— Ну, Люда, потерпим, ведь теперь ноябрь уже в
середине, до праздников рукой подать, а второе полугодие так быстро промелькнет, что и не увидишь… Там экзамены, Пасха… и
лето…
Толпа отхлынула от порога к
середине избы… Староста стоял рядом со мною, и я теперь не сводил с него глаз. Это был мужик средних
лет, рослый, смуглый, с грубыми, но приятными чертами лица и глубокими черными глазами. В них виднелась решительность и как будто забота.
В
середине зимы 185…
года дивизион нашей батареи стоял в отряде в Большой Чечне.
Вечером, в
середине июля, на берегу полесской речонки Зульни лежали в густом лозняке два человека: нищий из села Казимирки Онисим Козел и его внук, Василь, мальчишка
лет тринадцати. Старик дремал, прикрыв лицо от мух рваной бараньей шапкой, а Василь, подперев подбородок ладонями и сощурив глаза, рассеянно смотрел на реку, на теплое, безоблачное небо, на дальний сосновый лес, резко черневший среди пожара зари.
Прежний вельможа, простояв тридцать
лет под ветром и пламенным солнцем, изнемождил в себе вид человеческий. Глаза его совсем обесцветились, изгоревшее тело его все почернело и присохло к остову, руки и ноги его иссохли, и отросшие ногти загнулись и впились в ладони, а на голове остался один клок волос, и цвет этих волос был не белый, и не желтый, и даже не празелень, а голубоватый, как утиное яйцо, и этот клок торчал на самой
середине головы, точно хохол на селезне.
Другое письмо Гоголя свидетельствует о долгом молчании Аксакова и относится уже к
середине ноября 1846
года...
Картины увидел обыкновенные: на самой
середине улицы стояло целое стадо овец, из которых одна, при моем приближении, фыркнула и понеслась марш-маршем в поле, а за ней и все прочие; с одного двора съехала верхом на лошади
лет четырнадцати девочка, на ободворке пахала баба, по крепкому сложению которой и по тому, с какой ловкостью управлялась она с сохой и заворачивала лошадь, можно было заключить об ее не совсем женской силе; несколько подальше, у ворот, стояла другая женщина и во все горло кричала: «Тел, тел, тел!
Заходит в избу врач, я прощаюсь, и мы выходим на улицу, садимся в сани и едем в небольшую соседнюю деревеньку на последнее посещение больного. Врача еще накануне приезжали звать к этому больному. Приезжаем, входим вместе в избушку. Небольшая, но чистая горница, в
середине люлька, и женщина усиленно качает ее. За столом сидит
лет восьми девочка и с удивлением и испугом смотрит на нас.
Почти в
середине этого неба над Пречистенским бульваром, окруженная, обсыпанная со всех сторон звездами, но отличаясь от всех близостью к земле, белым светом, и длинным, поднятым кверху хвостом, стояла огромная яркая комета 1812-го
года, та самая комета, которая предвещала, как говорили, всякие ужасы и конец света.
Одна только Марья Дмитриевна Ахросимова, приезжавшая в это
лето в Петербург для свидания с одним из своих сыновей, позволила cебe прямо выразить свое, противное общественному, мнение. Встретив Элен на бале, Марья Дмитриевна остановила ее по
середине залы, и при общем молчании своим грубым голосом сказала ей...
11-го октября 1805
года один из только-что пришедших к Браунау пехотных полков, ожидая смотра главнокомандующего, стоял в полумиле от города. Несмотря на нерусскую местность и обстановку (фруктовые сады, каменные ограды, черепичные крыши, горы, видневшиеся вдали, на нерусский народ, с любопытством смотревший на солдат,) полк имел точно такой же вид, какой имел всякий русский полк, готовившийся к смотру где-нибудь в
середине России.
В
середине степенного разговора об урожае нынешнего
года, который завел Илагин, Николай указал ему на его краснопегую суку.
Совершается противодвижение с востока на запад с замечательным сходством с предшествовавшим движением с запада на восток. Те же попытки движения с востока на запад в 1805 — 1807 — 1809-м
годах предшествуют большому движению; то же сцепление в группу огромных размеров; то же приставание серединных народов к движению; тоже колебание в
середине пути и та же быстрота, по мере приближения к цели.