Неточные совпадения
Я знаю: дам хотят заставить
Читать по-русски.
Право, страх!
Могу ли их себе представить
С «Благонамеренным» в
руках!
Я шлюсь на вас, мои поэты;
Не правда ль: милые предметы,
Которым, за свои грехи,
Писали втайне вы стихи,
Которым сердце посвящали,
Не все ли, русским языком
Владея слабо и с трудом,
Его так мило искажали,
И в их устах язык чужой
Не обратился ли в родной?
Так проповедовал Евгений.
Сквозь слез не видя ничего,
Едва дыша, без возражений,
Татьяна слушала его.
Он подал
руку ей. Печально
(Как говорится, машинально)
Татьяна молча оперлась,
Головкой томною склонясь;
Пошли домой вкруг огорода;
Явились вместе, и никто
Не вздумал им пенять на то:
Имеет сельская свобода
Свои счастливые
права,
Как и надменная Москва.
«Ах, извините! — говорил Чичиков очень учтиво, схвативши его за обе
руки, — у нас было столько дел; но завтра же все будет сделано, завтра непременно,
право, мне даже совестно!» И все это сопровождалось движениями обворожительными.
В молчанье они пошли все трое по дороге, по левую
руку которой находилась мелькавшая промеж дерев белая каменная церковь, по
правую — начинавшие показываться, также промеж дерев, строенья господского двора.
— Ах, какие же вы,
право, Анна Григорьевна! я с изумленьем на вас гляжу! — сказала приятная дама и всплеснула тоже
руками.
В то время, когда один пускал кудреватыми облаками трубочный дым, другой, не куря трубки, придумывал, однако же, соответствовавшее тому занятие: вынимал, например, из кармана серебряную с чернью табакерку и, утвердив ее между двух пальцев левой
руки, оборачивал ее быстро пальцем
правой, в подобье того как земная сфера обращается около своей оси, или же просто барабанил по табакерке пальцами, насвистывая какое-нибудь ни то ни се.
К третьей пуговице пристегнута была бронзовая цепочка, на которой висел двойной лорнет; эполеты неимоверной величины были загнуты кверху в виде крылышек амура; сапоги его скрыпели; в левой
руке держал он коричневые лайковые перчатки и фуражку, а
правою взбивал ежеминутно в мелкие кудри завитой хохол.
—
Право, мне нечего рассказывать, дорогой Максим Максимыч… Однако прощайте, мне пора… я спешу… Благодарю, что не забыли… — прибавил он, взяв его за
руку.
Он закидывает голову назад, когда говорит, и поминутно крутит усы левой
рукой, ибо
правою опирается на костыль.
Тем временем Разумихин пересел к нему на диван, неуклюже, как медведь, обхватил левою
рукой его голову, несмотря на то, что он и сам бы мог приподняться, а
правою поднес к его рту ложку супу, несколько раз предварительно подув на нее, чтоб он не обжегся.
Она так на него и накинулась, посадила его за стол подле себя по левую
руку (по
правую села Амалия Ивановна) и, несмотря на беспрерывную суету и хлопоты о том, чтобы правильно разносилось кушанье и всем доставалось, несмотря на мучительный кашель, который поминутно прерывал и душил ее и, кажется, особенно укоренился в эти последние два дня, беспрерывно обращалась к Раскольникову и полушепотом спешила излить перед ним все накопившиеся в ней чувства и все справедливое негодование свое на неудавшиеся поминки; причем негодование сменялось часто самым веселым, самым неудержимым смехом над собравшимися гостями, но преимущественно над самою хозяйкой.
— Убивать? Убивать-то
право имеете? — всплеснула
руками Соня.
И Катерина Ивановна не то что вывернула, а так и выхватила оба кармана, один за другим наружу. Но из второго,
правого, кармана вдруг выскочила бумажка и, описав в воздухе параболу, упала к ногам Лужина. Это все видели; многие вскрикнули. Петр Петрович нагнулся, взял бумажку двумя пальцами с пола, поднял всем на вид и развернул. Это был сторублевый кредитный билет, сложенный в восьмую долю. Петр Петрович обвел кругом свою
руку, показывая всем билет.
— От кого ж бы это? — задумчиво говорил Обломов, рассматривая адрес. —
Рука как будто знакомая
право!
— Да выпей, Андрей,
право, выпей: славная водка! Ольга Сергевна тебе этакой не сделает! — говорил он нетвердо. — Она споет Casta diva, а водки сделать не умеет так! И пирога такого с цыплятами и грибами не сделает! Так пекли только, бывало, в Обломовке да вот здесь! И что еще хорошо, так это то, что не повар: тот Бог знает какими
руками заправляет пирог, а Агафья Матвевна — сама опрятность!
Взяв
правою ногой стремя, он привычным жестом уравнял между пальцами двойные поводья, и Корд пустил
руки.
Отношения к мужу были яснее всего. С той минуты, как Анна полюбила Вронского, он считал одно свое
право на нее неотъемлемым. Муж был только излишнее и мешающее лицо. Без сомнения, он был в жалком положении, но что было делать? Одно, на что имел
право муж, это было на то, чтобы потребовать удовлетворения с оружием в
руках, и на это Вронский был готов с первой минуты.
На
правой стороне теплой церкви, в толпе фраков и белых галстуков, мундиров и штофов, бархата, атласа, волос, цветов, обнаженных плеч и
рук и высоких перчаток, шел сдержанный и оживленный говор, странно отдававшийся в высоком куполе.
— Хорошо тебе так говорить; это всё равно, как этот Диккенсовский господин который перебрасывает левою
рукой через
правое плечо все затруднительные вопросы. Но отрицание факта — не ответ. Что ж делать, ты мне скажи, что делать? Жена стареется, а ты полн жизни. Ты не успеешь оглянуться, как ты уже чувствуешь, что ты не можешь любить любовью жену, как бы ты ни уважал ее. А тут вдруг подвернется любовь, и ты пропал, пропал! — с унылым отчаянием проговорил Степан Аркадьич.
Упав на колени пред постелью, он держал пред губами
руку жены и целовал ее, и
рука эта слабым движением пальцев отвечала на его поцелуи. А между тем там, в ногах постели, в ловких
руках Лизаветы Петровны, как огонек над светильником, колебалась жизнь человеческого существа, которого никогда прежде не было и которое так же, с тем же
правом, с тою же значительностью для себя, будет жить и плодить себе подобных.
Подойдя к ящику, он держал шар в
правой, но, подумав, что ошибся, перед самым ящиком переложил шар в левую
руку и, очевидно, потом положил налево.
Но Аркадий был
прав. Анна Сергеевна пожелала повидаться с Базаровым и пригласила его к себе через дворецкого. Базаров переоделся, прежде чем пошел к ней: оказалось, что он уложил свое новое платье так, что оно было у него под
рукою.
Тетушка Анны Сергеевны, княжна Х……я, худенькая и маленькая женщина с сжатым в кулачок лицом и неподвижными злыми глазами под седою накладкой, вошла и, едва поклонившись гостям, опустилась в широкое бархатное кресло, на которое никто, кроме ее, не имел
права садиться. Катя поставила ей скамейку под ноги: старуха не поблагодарила ее, даже не взглянула на нее, только пошевелила
руками под желтою шалью, покрывавшею почти все ее тщедушное тело. Княжна любила желтый цвет: у ней и на чепце были ярко-желтые ленты.
Бирюк молча взял лошадь за челку левой
рукой;
правой он держал вора за пояс.
Дашь ей хлеб из левой
руки да скажешь: жид ел, — ведь не возьмет, а дашь из
правой да скажешь: барышня кушала, — тотчас возьмет и съест.
Кружок — да это пошлость и скука под именем братства и дружбы, сцепление недоразумений и притязаний под предлогом откровенности и участия; в кружке, благодаря
праву каждого приятеля во всякое время и во всякий час запускать свои неумытые пальцы прямо во внутренность товарища, ни у кого нет чистого, нетронутого места на душе; в кружке поклоняются пустому краснобаю, самолюбивому умнику, довременному старику, носят на
руках стихотворца бездарного, но с «затаенными» мыслями; в кружке молодые, семнадцатилетние малые хитро и мудрено толкуют о женщинах и любви, а перед женщинами молчат или говорят с ними, словно с книгой, — да и о чем говорят!
Тот в ней просто души не чаял; как у барыни,
руки у ней целовал,
право.
— Нет, уж вот от этого увольте, — поспешно проговорил он, —
право… и сказал бы вам… да что! (Овсяников
рукой махнул.) Станемте лучше чай кушать… Мужики, как есть мужики; а впрочем, правду сказать, как же и быть-то нам?
Заметьте, что решительно никаких других любезностей за ним не водится; правда, он выкуривает сто трубок Жукова в день, а играя на биллиарде, поднимает
правую ногу выше головы и, прицеливаясь, неистово ерзает кием по
руке, — ну, да ведь до таких достоинств не всякий охотник.
— Вам было странно, — продолжал он, — что я не требовал удовлетворения от этого пьяного сумасброда Р***. Вы согласитесь, что, имея
право выбрать оружие, жизнь его была в моих
руках, а моя почти безопасна: я мог бы приписать умеренность одному моему великодушию, но не хочу лгать. Если б я мог наказать Р***, не подвергая вовсе моей жизни, то я б ни за что не простил его.
— А-а, приехал, — ненужно громко сказала Марина и, встряхнув какими-то бумагами в левой
руке,
правую быстро вскинула к подбородку Клима. Она никогда раньше не давала ему целовать
руку, и в этом ее жесте Самгин почувствовал нечто.
Ходил он наклонив голову, точно бык, торжественно нося свой солидный живот, левая
рука его всегда играла кистью брелоков на цепочке часов,
правая привычным жестом поднималась и опускалась в воздухе, широкая ладонь плавала в нем, как небольшой лещ.
За оградой явилась необыкновенной плотности толпа людей, в центре первого ряда шагал с красным знаменем в
руках высокий, широкоплечий, черноусый, в полушубке без шапки, с надорванным рукавом на
правом плече.
Подошел Иноков, левая
рука его обмотана платком, зубами и пальцами
правой он пытался завязать на платке узел, это не удавалось ему...
А Диомидов был явно ненормален. Самгина окончательно убедила в этом странная сцена: уходя от Лидии, столяр и бутафор надевал свое старенькое пальто, он уже сунул левую
руку в рукав, но не мог найти
правого рукава и, улыбаясь, боролся с пальто, встряхивал его. Клим решил помочь ему.
Но звонарь, отталкивая людей левой
рукой, поднял в небо свирепые глаза и, широко размахивая
правой, трижды перекрестил дорогу.
Кочегар остановился, но расстояние между ним и рабочими увеличивалось, он стоял в позе кулачного бойца, ожидающего противника, левую
руку прижимая ко груди,
правую, с шапкой, вытянув вперед. Но
рука упала, он покачнулся, шагнул вперед и тоже упал грудью на снег, упал не сгибаясь, как доска, и тут, приподняв голову, ударяя шапкой по снегу, нечеловечески сильно заревел, посунулся вперед, вытянул ноги и зарыл лицо в снег.
«Ницше —
прав: к женщине надо подходить с плетью в
руке. Следовало бы прибавить: с конфектой в другой».
Самгин подвинулся к решетке сада как раз в тот момент, когда солнце, выскользнув из облаков, осветило на паперти собора фиолетовую фигуру протоиерея Славороссова и золотой крест на его широкой груди. Славороссов стоял, подняв левую
руку в небо и простирая
правую над толпой благословляющим жестом. Вокруг и ниже его копошились люди, размахивая трехцветными флагами, поблескивая окладами икон, обнажив лохматые и лысые головы. На минуту стало тихо, и зычный голос сказал, как в рупор...
Говоря, Кутузов постукивал пальцем левой
руки по столу, а пальцами
правой разминал папиросу, должно быть, слишком туго набитую. Из нее на стол сыпался табак, патрон, брезгливо оттопырив нижнюю губу, следил за этой операцией неодобрительно. Когда Кутузов размял папиросу, патрон, вынув платок, смахнул табак со стола на колени себе. Кутузов с любопытством взглянул на него, и Самгину показалось, что уши патрона покраснели.
— Так… бездельник, — сказала она полулежа на тахте, подняв
руки и оправляя пышные волосы. Самгин отметил, что грудь у нее высокая. — Живет восторгами. Сын очень богатого отца, который что-то продает за границу. Дядя у него — член Думы. Они оба с Пыльниковым восторгами живут. Пыльников недавно привез из провинции жену, косую на
правый глаз, и 25 тысяч приданого. Вы бываете в Думе?
Локомотив свистнул, споткнулся и, встряхнув вагоны, покачнув людей, зашипел, остановясь в густой туче снега, а голос остроносого затрещал слышнее. Сняв шапку, человек этот прижал ее под мышкой, должно быть, для того, чтоб не махать левой
рукой, и, размахивая
правой, сыпал слова, точно гвозди в деревянный ящик...
— Это личный вопрос тысяч, — добавил он, дергая
правым плечом, а затем вскочил и, опираясь обеими
руками на стол, наклонясь к Самгину, стал говорить вполголоса, как бы сообщая тайну: — Тысячи интеллигентов схвачены за горло необходимостью быстро решить именно это: с хозяевами или с рабочими?
— Ничего неприличного я не сказал и не собираюсь, — грубовато заявил оратор. — А если говорю смело, так, знаете, это так и надобно, теперь даже кадеты пробуют смело говорить, — добавил он, взмахнув левой
рукой, большой палец
правой он сунул за ремень, а остальные четыре пальца быстро шевелились, сжимаясь в кулак и разжимаясь, шевелились и маленькие медные усы на пестром лице.
Он замолчал, даже поднял
руку, как бы желая закрыть себе рот, и этот судорожный наивный жест дал Самгину
право утвердительно сказать...
Лодка описала угол от берега к берегу, потом еще угол, мужик медленно опустил левую
руку, так же медленно поднял
правую с багром в ней.
Молодая женщина в пенсне перевязывала ему платком ладонь левой
руки,
правою он растирал опухоль на лбу, его окружало человек шесть таких же измятых, вывалянных в снегу.
Самгин торопился уйти, показалось, что Диомидов присматривается к нему, узнает его. Но уйти не удавалось. Фроленкова окружали крупные бородатые люди, а Диомидов, помахивая какими-то бумажками, зажатыми в левой
руке, протягивал ему
правую и бормотал...
— Рабочий класс хочет быть сытым и хочет иметь
право на квалификацию, а для этого, извините, он должен вырвать власть из
рук сытых людей.
— А — что? Ты — пиши! — снова топнул ногой поп и схватился
руками за голову, пригладил волосы: — Я — имею
право! — продолжал он, уже не так громко. — Мой язык понятнее для них, я знаю, как надо с ними говорить. А вы, интеллигенты, начнете…