Неточные совпадения
Но, кажется, оба соврали: предложи им такой обмен, они бы тут же на попятный двор. Да и что за радость сидеть у мамки на
руках да
портить фраки!
— Ни за что на свете, доктор! — отвечал я, удерживая его за
руку, — вы все
испортите; вы мне дали слово не мешать… Какое вам дело? Может быть, я хочу быть убит…
Когда подле матушки заменила ее гувернантка, она получила ключи от кладовой, и ей на
руки сданы были белье и вся провизия. Новые обязанности эти она исполняла с тем же усердием и любовью. Она вся жила в барском добре, во всем видела трату,
порчу, расхищение и всеми средствами старалась противодействовать.
— Пойдемте к мама! — сказала она, взяв его зa
руку. Он долго не мог ничего сказать, не столько потому, чтоб он боялся словом
испортить высоту своего чувства, сколько потому, что каждый раз, как он хотел сказать что-нибудь, вместо слов, он чувствовал, что у него вырвутся слезы счастья. Он взял ее
руку и поцеловал.
Он старался не развлекаться и не
портить себе впечатления, глядя на махание
руками белогалстучного капельмейстера, всегда так неприятно развлекающее музыкальное внимание, на дам в шляпах, старательно для концерта завязавших себе уши лентами, и на все эти лица, или ничем не занятые, или занятые самыми разнообразными интересами, но только не музыкой.
Я думал, что исполнится наконец и эта моя мечта — увидеть необитаемый остров; но напрасно: и здесь живут люди, конечно всего человек тридцать разного рода Робинзонов, из беглых матросов и отставных пиратов, из которых один до сих пор носит на
руке какие-то выжженные порохом знаки прежнего своего достоинства. Они разводят ям, сладкий картофель, таро, ананасы, арбузы. У них есть свиньи, куры, утки. На другом острове они держат коров и быков, потому что на Пиле скот
портит деревья.
Я помню, когда приехала на самое пущенье, перед филипповкою, и взяла было тебя на
руки, то ты чуть не
испортил мне всего платья; к счастию, что успела передать тебя мамке Матрене.
Не говоря уже о том, что по лицу этому видно было, какие возможности духовной жизни были погублены в этом человеке, — по тонким костям
рук и скованных ног и по сильным мышцам всех пропорциональных членов видно было, какое это было прекрасное, сильное, ловкое человеческое животное, как животное, в своем роде гораздо более совершенное, чем тот буланый жеребец, зa
порчу которого так сердился брандмайор.
Одевшись, сложив
руки на
руки, украшенные на этот раз старыми, дорогими перстнями, торжественной поступью вошла она в гостиную и, обрадовавшись, что увидела любимое лицо доброй гостьи, чуть не
испортила своей важности, но тотчас оправилась и стала серьезна. Та тоже обрадовалась и проворно встала со стула и пошла ей навстречу.
Его пронимала дрожь ужаса и скорби. Он, против воли, группировал фигуры, давал положение тому, другому, себе добавлял, чего недоставало, исключал, что
портило общий вид картины. И в то же время сам ужасался процесса своей беспощадной фантазии, хватался
рукой за сердце, чтоб унять боль, согреть леденеющую от ужаса кровь, скрыть муку, которая готова была страшным воплем исторгнуться у него из груди при каждом ее болезненном стоне.
— Ну, молодец девка моя Вера, — говорила мужу Марья Алексевна, удивленная таким быстрым оборотом дела: — гляди — ко, как она забрала молодца-то в
руки! А я думала, думала, не знала, как и ум приложить! думала, много хлопот мне будет опять его заманить, думала, испорчено все дело, а она, моя голубушка, не
портила, а к доброму концу вела, — знала, как надо поступать. Ну, хитра, нечего сказать.
В мучениях доживал я до торжественного дня, в пять часов утра я уже просыпался и думал о приготовлениях Кало; часов в восемь являлся он сам в белом галстуке, в белом жилете, в синем фраке и с пустыми
руками. «Когда же это кончится? Не
испортил ли он?» И время шло, и обычные подарки шли, и лакей Елизаветы Алексеевны Голохвастовой уже приходил с завязанной в салфетке богатой игрушкой, и Сенатор уже приносил какие-нибудь чудеса, но беспокойное ожидание сюрприза мутило радость.
Объясниться с женой именно теперь он раздумал, потому что под горячую
руку мог ей наговорить много лишнего, а этим
испортил бы все дело.
Известно, что во все времена винных откупов ни один раскольник (а между ними много богачей) не осквернил
рук прибытком от народной
порчи.
Тут нужны сметка в голове да провор в
руке; без уменья колоти молотком по заклепкам сколько хочешь, одна пустая маята выйдет, пожалуй, еще
порча…
— Гм!.. Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто… Что-то ветром подуло… Знобит… Ты отведешь ее к генералу и спросишь там. Скажешь, что я нашел и прислал… И скажи, чтобы ее не выпускали на улицу… Она, может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать, то долго ли
испортить. Собака — нежная тварь… А ты, болван, опусти
руку! Нечего свой дурацкий палец выставлять! Сам виноват!..
— Нет, нет, ничего, — живо заговорил Петр Иваныч, удерживая племянника за
руку, — я всегда в одном расположении духа. Завтра, того гляди, тоже застанешь за завтраком или еще хуже — за делом. Лучше уж кончим разом. Ужин не
портит дела. Я еще лучше выслушаю и пойму. На голодный желудок, знаешь, оно неловко…
— От нас, от нас, поверьте мне (он схватил ее за обе
руки; Лиза побледнела и почти с испугом, но внимательно глядела на него), лишь бы мы не
портили сами своей жизни. Для иных людей брак по любви может быть несчастьем; но не для вас, с вашим спокойным нравом, с вашей ясной душой! Умоляю вас, не выходите замуж без любви, по чувству долга, отреченья, что ли… Это то же безверие, тот же расчет, — и еще худший. Поверьте мне — я имею право это говорить: я дорого заплатил за это право. И если ваш бог…
— Мое, говорит, братцы, слово будет такое, что никакого дела, будь оно самой святой пасхи святее, не следует делать даром: хоть гривенник, а слупи,
руки не
порти.
Я сделал это и снова увидал ее на том же месте, также с книгой в
руках, но щека у нее была подвязана каким-то рыжим платком, глаз запух. Давая мне книгу в черном переплете, закройщица невнятно промычала что-то. Я ушел с грустью, унося книгу, от которой пахло креозотом и анисовыми каплями. Книгу я спрятал на чердак, завернув ее в чистую рубашку и бумагу, боясь, чтобы хозяева не отняли, не
испортили ее.
Если же послать записку, то она, пожалуй, попадет в
руки мужу, и тогда все можно
испортить.
— Товарищи, стыдитесь! При чем тут контролерша? Мы все сейчас — хозяева производства, мы не на капиталистов работаем. Как же мы можем допускать, чтобы наше рабочее государство платило деньги по бюллетеню человеку, который нарочно
руки себе
испортил, чтобы не работать!
Марта сидела в беседке, еще принаряженная от обедни. На ней было светлое платье с бантиками, но оно к ней не шло. Короткие рукава обнажали островатые красные локти, сильные и большие
руки. Марта была, впрочем, не дурна. Веснушки не
портили ее. Она слыла даже за хорошенькую, особенно среди своих, поляков, — их жило здесь не мало.
— Только товар
портишь, шваль! — ругался Петр Васильич. — Что добыл, то и стравил конпании ни за грош… По полтора рубля за золотник получаешь. Ах, дурак Мыльников…
Руки бы тебе по локоть отрубить… утопить… дурак, дурак! Нашел жилку и молчал бы, а то растворил хайло: «Жилку обыскал!» Да не дурак ли?.. Язык тебе, подлому, отрезать…
Уже лихорадка начинала подкрадываться к нему; уже священник,"мастер против
порчи", два раза в виде очень прыткого зайца с бородой и косичкой перебежал ему дорогу, и, сидя в огромном генеральском султане, как в кусте, соловьем защелкал над ним Ворошилов… как вдруг он приподнялся с постели и, всплеснув
руками, воскликнул:"Неужели она, не может быть!"
Коллежский асессор был совершенно обезнадежен. Он опустил глаза вниз газеты, где было извещение о спектаклях; уже лицо его было готово улыбнуться, встретив имя актрисы, хорошенькой собою, и
рука взялась за карман: есть ли при нем синяя ассигнация, потому что штаб-офицеры, по мнению Ковалева, должны сидеть в креслах, — но мысль о носе всё
испортила!
— Но — зачем я стану
портить тебе
руки? Ведь это даже не та
рука, которой ты ударила меня…
Я с грустью перечитывал эти слова. Мне было шестнадцать лет, но я уже знал, как больно жалит пчела — Грусть. Надпись в особенности терзала тем, что недавно парни с «Мелузины», напоив меня особым коктейлем,
испортили мне кожу на правой
руке, выколов татуировку в виде трех слов: «Я все знаю». Они высмеяли меня за то, что я читал книги, — прочел много книг и мог ответить на такие вопросы, какие им никогда не приходили в голову.
— Да, этого человека ничем не удовлетворишь, ничем не задобришь и не испугаешь! Он везде, где только может, мне поперечит, он грезится мне и во сне, как шлагбаум, который, того и гляди, ударит меня по голове; он
портит мне беспрестанно кровь… и пока голова на плечах его, я не тверд, у меня связаны
руки, я сам-друг властвую… ты понимаешь меня?
— Видите, что я, — отвечал с сердцем кабинет-секретарь, бросился к дяде, вырвал фонарь из
рук, дунул — в одно мгновение исчез алмазный феин дворец и стерлись все лица со сцены. — Еще хотите ли слышать? Это я, дядюшка! Но зачем, — продолжал он ему на ухо, — приходите вы, с вашим бестолковым подозрением,
портить лучшее мое дело?
— Мы точно играем в шахматы, — сказал другой, отвечая таким же вздохом и подняв свою
руку выше своего носа для пожатия
руки великана, — ступаем шаг, два вперед, и опять назад; вот уж почти в доведях, погорячимся, и все
испортим — стоим на том же месте, откуда начали, и едва ли не на шах и мате.
Только прошу вас, умоляю именем его светлости, не мешать мне… если я
испорчу дело, ведите меня прямо своими
руками на виселицу, на плаху, куда вам угодно.
— Обо мне не извольте беспокоиться. Мое тело и душа готовы за вас в пеклу. Для вас, если б нужно было, я вырвал бы своими
руками всех мертвецов на кладбище и зарыл бы живых столько же. Мы было устроили так хорошо, да
испортила какая-то маска, пробравшаяся вслед за нами… шепнула что-то хозяину и все вывернула с изнанки налицо. К тому ж и ваш братец порыцарствовал некстати…
Как понятно мне то, что Данте рассказывает об одном миниатюристе XIII века, который, начав рисовать изображения в священной рукописи, чувствовал, что его опытная
рука постоянно дрожит от страха, как бы не
испортить миниатюрные фигуры.
Он подал мне письмо от князя и прибавил, что княжна тоже хотела писать ко мне, до последней минуты уверяла, что письмо будет непременно написано, но отпустила его с пустыми
руками и с просьбою передать мне, что писать ей ко мне решительно нечего, что в письме ничего не напишешь, что она
испортила целых пять листов и потом изорвала всё в клочки, что, наконец, нужно вновь подружиться, чтоб писать друг к другу.
Дымову хотелось и пить и есть, но, чтобы не
портить себе аппетита, он отказался от чая. Скоро послышались шаги и знакомый смех; хлопнула дверь, и в комнату вбежала Ольга Ивановна в широкополой шляпе и с ящиком в
руке, а вслед за нею с большим зонтом и со складным стулом вошел веселый, краснощекий Рябовский.
Потом она начинала умолять его, чтобы он любил ее, не бросал, чтобы пожалел ее, бедную и несчастную. Она плакала, целовала ему
руки, требовала, чтобы он клялся ей в любви, доказывала ему, что без ее хорошего влияния он собьется с пути и погибнет. И,
испортив ему хорошее настроение духа и чувствуя себя униженной, она уезжала к портнихе или к знакомой актрисе похлопотать насчет билета.
Окрестись, и по
рукам, молвил бы я вместе с ним, да боюсь: круто повернешь властью господина нашего — все дело
испортишь.
Мудреного нет: мальчик в
руках такого болвана, такого олуха, который может только его
испортить!
Например: ястреб упрямится, не идет на
руку иногда два часа сряду, тогда как накануне через такое же расстояние перешел скоро и сегодня должен был перейти еще скорее и дальше; скучливому охотнику надоест стоять па одном месте, махать
рукой и понапрасну звать ястреба, он сам подойдет поближе и —
испортит все дело: на завтрашний день ястреб захочет еще большего сокращения расстояния, и переломить его упрямство еще труднее; он очень памятлив и впоследствии, когда выносится совсем и станет ходить на
руку отлично хорошо, вдруг вспомнит, что его когда-то побаловали, заупрямится без причины и совершенно неожиданно.
Но вдруг, точно искра, блеснуло в голове Буланина тревожное опасение, и даже сердце у него заекало от испуга… А что, если его
испортили, передавая из
рук в
руки? Вдруг растащили картинки или погнули что-нибудь? Тогда Грузов обратно ни за что уже не примет…
— Успокойтесь прежде всего, — услышала я голос Громова, — перестаньте. Что за малодушие — трепать нервы и
портить глаза. Ребенок ваш останется с вами. Я беру это на себя. Но вы должны взять себя в
руки и играть и репетировать, как будто ничего особенного не случилось, разумеется, самым энергичным образом проделывая необходимую дезинфекцию перед каждым выходом отсюда. Вы поняли меня? Я беру всякую ответственность на себя, повторяю, так и знайте.
И для этого я по своей любви к ним привожу их в полный физических и нравственных зараз город, отдаю их в
руки чужих людей, имеющих в воспитании одну корыстную цель, и физически, и нравственно, и умственно старательно
порчу своих детей.
— Конечно, обманывает, — вскричал Макар, размахивая
руками, — конь был хороший, настоящая хозяйская лошадь… Мне давали за нее сорок рублей еще по третьей траве… Не-ет, брат! Если ты
испортил коня, я его зарежу на мясо, а ты заплатишь мне чистыми деньгами. Думаешь, что — татарин, так и нет на тебя управы?
— Нету у меня ножика, отрезать нечем. А ломать-то — не
рука, всю паску
испортишь. Вот задача! Поищи-ка, нет ли у тебя ножика?
Я бросился ее преследовать и очень счастливо: очень скоро поймал;
руки у меня дрожали от радости, и я не вдруг мог подавить слегка грудку моей пленницы, чтобы привесть ее в обморочное состояние; без этой печальной, необходимой предосторожности она стала бы биться в ящике и
испортила бы свои бархатные крылушки.
Панаев видел Кавалера, но не мог поймать, а я совершенно
испортил превосходную розовую ночную бабочку, названия которой не знаю, но которую очень помню особенно потому, что впоследствии имел ее в
руках.
— Ах, ты, фофан! — неожиданно расхохоталась Тася, и прежде, чем маленький паж успел опомниться, она подняла
руку и в один миг
испортила всю его великолепную прическу, смешав и спутав тщательно завитые волосы.
— Понял, — поцеловал он ее
руку поверх перчатки, — и плут же ты! Сама
напортила, сама же и устраивает…
Он положил револьвер, вынул из ящика тетрадку почтовой бумаги и, переменив несколько перьев, которые не писали, а ломались и
портили бумагу, и
испортив несколько листов, наконец вывел: «Петербург, 28-го ноября 187*». Потом
рука сама побежала по бумаге, выводя слова и фразы, которые он и сам вряд ли понимал тогда.