Неточные совпадения
В первых
числах июня случилось, что няня и экономка Агафья Михайловна понесла
в подвал баночку с только что посоленными ею грибками, поскользнулась,
упала и свихнула руку
в кисти.
Таких оригиналов пропасть: куда ни погляди — оригинал; всякий живой человек оригинал, да я-то
в их
число не
попал!
Долго не смели объявить об этом выздоравливающей Маше. Она никогда не упоминала о Владимире. Несколько месяцев уже спустя, нашед имя его
в числе отличившихся и тяжело раненных под Бородиным, она
упала в обморок, и боялись, чтоб горячка ее не возвратилась. Однако, слава богу, обморок не имел последствия.
Но вот мы вышли
в Великий океан. Мы были
в 21˚ северной широты: жарко до духоты. Работать днем не было возможности. Утомишься от жара и заснешь после обеда, чтоб выиграть поболее времени ночью. Так сделал я 8-го
числа, и
спал долго, часа три, как будто предчувствуя беспокойную ночь. Капитан подшучивал надо мной, глядя, как я проснусь, посмотрю сонными глазами вокруг и перелягу на другой диван, ища прохлады. «Вы то на правый, то на левый галс ложитесь!» — говорил он.
Вдруг из дверей явились, один за другим, двенадцать слуг, по
числу гостей; каждый нес обеими руками чашку с чаем, но без блюдечка. Подойдя к гостю, слуга ловко
падал на колени, кланялся, ставил чашку на пол, за неимением столов и никакой мебели
в комнатах, вставал, кланялся и уходил. Ужасно неловко было тянуться со стула к полу
в нашем платье. Я протягивал то одну, то другую руку и насилу достал. Чай отличный, как желтый китайский. Он густ, крепок и ароматен, только без сахару.
Радость, радость, праздник: шкуна пришла! Сегодня, 3-го
числа,
палят японские пушки. С салингов завидели шкуну. Часу
в 1-м она стала на якорь подле нас. Сколько новостей!
Нам прислали быков и зелени. Когда поднимали с баркаса одного быка, вдруг петля сползла у него с брюха и остановилась у шеи; бык стал было задыхаться, но его быстро подняли на палубу и освободили. Один матрос на баркасе, вообразив, что бык
упадет назад
в баркас, предпочел лучше броситься
в воду и плавать, пока бык будет
падать; но падение не состоялось, и предосторожность его возбудила общий хохот,
в том
числе и мой, как мне ни было скучно.
Бивак наш был не из
числа удачных: холодный резкий ветер всю ночь дул с запада по долине, как
в трубу. Пришлось спрятаться за вал к морю.
В палатке было дымно, а снаружи холодно. После ужина все поспешили лечь
спать, но я не мог уснуть — все прислушивался к шуму прибоя и думал о судьбе, забросившей меня на берег Великого океана.
На самом деле далеко не всё
число наказанных телесно
попадает в ведомость:
в ведомости Тымовского округа показано за 1889 г. только 57 каторжных, наказанных розгами, а
в Корсаковском только 3, между тем как
в обоих округах секут каждый день по нескольку человек, а
в Корсаковском иногда по десятку.
Из метрических книг пока видно лишь, что за последние десять лет наибольшее
число браков было совершено
в январе; на этот месяц
падает почти треть всех браков.
В последнее
число попали исправник Полуянов, Евграф Огибенин, Май-Стабровский, Шахма и даже Драке.
За обедом повторялись те же сцены и велся тот же разговор, что и
в Малиновце, а отобедавши, все ложились
спать,
в том
числе и сестра, которая была убеждена, что послеобеденный сон на весь вечер дает ей хороший цвет лица.
Я
попал в воздух горячих споров и толков на Васильевском острову и помню, что молодежь (
в том
числе мои приятели и новые знакомцы из студентов) стояли за картину Иванова; а
в академических кружках на нее сильно
нападали.
Эти конгрессы начались только с предыдущего года. Первый был
в Женеве. На него я не
попал. Они служили тогда как бы отдушинами от наполеоновского режима и сборным пунктом для представителей европейской эмиграции,
в том
числе и русской.
И опять,
попадая прямо оттуда
в Париж, и во второй половине 90-х годов вы не могли не находить, что он после Лондона кажется меньше и мельче, несмотря на то что он с тех пор (то есть с падения империи) увеличился
в числе жителей на целых полмиллиона!
Некоторым из моих товарищей посчастливилось
попасть в больницы; другие поступили
в земство; третьим,
в том
числе и мне, пристроиться никуда не удалось, и нам осталось одно — попытаться жить частной практикой.
Офицер этот расскажет вам, — но только, ежели вы его расспросите, — про бомбардирование 5-го
числа, расскажет, как на его батарее только одно орудие могло действовать, и из всей прислуги осталось 8 человек, и как всё-таки на другое утро 6-го он
палил [Моряки все говорят
палить, а не стрелять.] из всех орудий; расскажет вам, как 5-го
попала бомба
в матросскую землянку и положила одиннадцать человек; покажет вам из амбразуры батареи и траншеи неприятельские, которые не дальше здесь, как
в 30-40 саженях.
Вязмитинов был сын писца из губернского правления; воспитывался
в училище детей канцелярских служителей, потом
в числе двух лучших учеников был определен
в четвертый класс гимназии, оттуда
в университет и, наконец,
попал на место учителя истории и географии при знакомом нам трехклассном уездном училище.
Думал и Николай Леопольдович, но не
попав еще
в выдающиеся знаменитости, как человек рассудительный, не рассчитывал быть избранным
в число защитников.
Так дело шло до начала двадцатых годов, с наступлением которых, как я уже сказал и прежде, над масонством стали разражаться удар за ударом, из
числа которых один
упал и на голову отца Василия, как самого выдающегося масона из духовных лиц: из богатого московского прихода он был переведен
в сельскую церковь.
— Но ведь нынче значительное
число «дворянских гнезд»
попало в руки купцов, кабатчиков, лесников; стало быть, и самые способы распоряжения земельною собственностью, силою вещей, изменили характер?
Наконец, когда все пожелания были высказаны, когда исчерпались все междометия, прения
упали само собою, и все стали расходиться,
в числе прочих вышел и я, сопутствуемый другом моим, Александром Петровичем Тебеньковым.
Затем кой-кто подъехал, и, разумеется,
в числе первых явился Цыбуля. Он сиял таким отвратительным здоровьем, он был так омерзительно доволен собою, усы у него были так подло нафабрены, голова так холопски напомажена, он с такою денщицкою самоуверенностью чмокнул руку баронессы и потом оглядел осовелыми глазами присутствующих (после именинного обеда ему, очевидно,
попало в голову), что я с трудом мог воздержаться…
В это роковое
число попали Петька Жигаль и хохленок Сидор Карпыч.
Должно быть, австрийцы тоже крепко осердились на дядю Максима. По временам
в «Курьерке», исстари любимой газете панов помещиков, упоминалось
в реляциях его имя
в числе отчаянных гарибальдийских сподвижников, пока однажды из того же «Курьерка» паны не узнали, что Максим
упал вместе с лошадью на поле сражения. Разъяренные австрийцы, давно уже, очевидно, точившие зубы на заядлого волынца (которым, чуть ли не одним, по мнению его соотечественников, держался еще Гарибальди), изрубили его, как капусту.
— Очень рад, что вы пришли к таковому здравому заключению. Но слушайте, что будет дальше. У нас,
в России, если вы лично ничего не сделали, то вам говорят: живи припеваючи! у вас же, во Франции, за то же самое вы неожиданно,
в числе прочих,
попадаете на каторгу! Понимаете ли вы теперь, как глубоко различны понятия, выражаемые этими двумя словами, и
в какой степени наше отечество ушло вперед… Ах, ЛабулИ, ЛабулИ!
— Очень просто. Ни один француз, ложась на ночь
спать, не может сказать себе с уверенностью, что завтра утром он не будет
в числе прочих расстрелян!
С этих пор заведение Тюрбо сделалось рассадником нравственности, религии и хороших манер. По смерти родителей его приняла
в свое заведование дочь, m-lle Caroline Turbot, и, разумеется, продолжала родительские традиции. Плата за воспитание была очень высока, но зато
число воспитанниц ограниченное, и
в заведение
попадали только несомненно родовитые девочки. Интерната не существовало, потому что m-lle Тюрбо дорожила вечерами и посвящала их друзьям, которых у нее было достаточно.
Это было
в последних
числах мая. Савин уже
спал, так как было около десяти часов вечера. Вдруг дверь его камеры отворилась, и к нему вошел помощник смотрителя.
В доме все завыли и заохали.
В числе сочувствующих несчастию был и Степан Сидорыч, только что вернувшийся со свидания с повивальной бабкой, соглашавшейся помочь его сиятельству за тысячу рублей, только чтобы «без риску» и «под ответ не
попасть».
Да, весной
В Нерчинск придете, если вас
Дорога не убьет.
Навряд версты четыре
в час
Закованный идет;
Посередине дня — привал,
С закатом дня — ночлег,
А ураган
в степи застал —
Закапывайся
в снег!
Да-с, промедленьям нет
числа,
Иной
упал, ослаб…
19 февраля ночью прибежал из городу
в крепость малолеток 5 и объявил, что с прошедшего дня подведен под колокольню подкоп, куда и положено двадцать пуд пороху, и что Пугачев назначал того же
числа напасть на крепость.
Откуда-то из-за угла вынырнул молодой человек
в красной рубахе и поддевке и промчался мимо, чуть с ног меня не сшиб. У него из рук
упала пачка бумаг, которую я хотел поднять и уже нагнулся, как из-за угла с гиком налетели на меня два мужика и городовой и схватили. Я ровно ничего не понял, и первое, что я сделал, так это дал по затрещине мужикам, которые отлетели на мостовую, но городовой и еще сбежавшиеся люди,
в том
числе квартальный, схватили меня.
Строгановы на реке Чусовой поставили Чусовской городок; а брат сибирского султана, Махметкул, на 20 июля 1573 года, «со многолюдством татар, остяков и с верхчусовскими вогуличами», нечаянно
напал на него, многих российских подданных и ясачных (плативших царскую дань мехами — ясак) остяков побил, жен и детей разбежавшихся и побитых жителей полонил и
в том
числе забрал самого посланника государева, Третьяка Чубукова, вместе с его служилыми татарами, с которыми он был послан из Москвы «
в казацкую орду».
В число этих почетных гвардейцев
попал и любимец государя, знакомый нам Виктор Павлович Оленин.
Мольер. Бесчестный бродяга! Я тебя отогрел, но я же тебя и ввергну
в пучину. Будешь ты играть на ярмарках. Захария Муаррон, с сегодняшнего
числа ты
в труппе Пале-Рояля не служишь. Иди.
Каждая
паля означала у него день; каждый день он отсчитывал по одной
пале и таким образом, по оставшемуся
числу несосчитанных
паль, мог наглядно видеть, сколько дней еще остается ему пробыть
в остроге до срока работы. […считать
пали… до срока работы — автобиографический эпизод.
Панихида уже подходила к концу, как вдруг Капитолина Андреевна пошатнулась и
упала на руки подоспевших мужчин,
в числе которых был и граф Довудский, стоявший сзади княжны Баратовой.
Но, — прибавлял он всегда с горькой улыбкою, — блажен муж, иже не иде на совет нечестивых!»
В царствование Лжедимитрия, а потом Шуйского оба заштатные чиновника старались опять
попасть ко двору; но попытки их не имели успеха, и они решились пристать к партии боярина Шалонского, который обнадежил Лесуту, что с присоединением России к польской короне
число сановников при дворе короля Сигизмунда неминуемо удвоится и он не только займет при оном место, равное прежней его степени, но даже,
в награду усердной службы, получит звание одного из дворцовых маршалов его польского величества.
Из средних
в число «избранных»
попала по своему обыкновению Любочка Орешкина, как любимица Софьи Петровны, Дуняша и Наташа, назначенные по желанию самой Екатерины Ивановны.
Помню, как однажды, когда, за отсутствием учителя, мать, сидя
в классной, заставляла меня делать грамматический разбор какой-то русской фразы, и я стал
в тупик, — она, желая добиться своего, громко и настоятельно начала повторять: «Какой это падеж? какой это падеж?» При этих восклицаниях находившийся
в числе прислуги молодой и щеголеватый портной Меркул Кузьмич проворно растворил дверь классной и внушительно доложил: «Коровий, сударыня, у Зыбиных коровы
падают».
Петр немедленно приказал всем лодкам,
числом до тридцати, построиться на два отделения; одному, под командою Меншикова, пристать у берега острова
в лесу с тем, чтобы это отделение, по первому условленному сигналу,
напало на ближайшее неприятельское судно; а сам, по обыкновению своему, предоставя себе труднейший подвиг, с остальными лодками отправился далее на взморье
в обход неприятеля.
В числе их был и Теркин. Он
спал до пяти часов и, когда стало уже вечереть, вышел на палубу.
Затем он предполагал одновременно поднять знамя мятежа
в разных местах, отуманить администрации, взволновать и вооружить население, воспользоваться малым
числом находящихся
в губернии войск, привести начальство к затруднительному вопросу, куда преимущественно направить военные силы, захватить орудия по уездам расположенных батарей, с торжествующими шайками
напасть на Могилёв и завладеть им.
Я вздрогнула, дико вскрикнула и метнулась из комнаты, забыв поблагодарить отца, не слушая слов Люды, кричавшей мне что-то… Мои мысли и душа были уже
в конюшне, где стояли четыре казацкие лошади отца и,
в том
числе, он, мой Алмаз, свет очей моих, моя радость. Мне казалось, что я
сплю и грежу во сне, до того неожиданным и прекрасным казалось мне мое счастье!
Затем, отдалив от себя прежнюю прислугу, Алина приняла к себе на службу новых лиц и
в том
числе дочь прусского капитана, Франциску фон-Мешеде, которая была при ней безотлучно до самого конца ее приключений и вместе с нею
попала в Петропавловскую крепость.
В продолжение всей своей заграничной жизни Бегушев очень много сближался с русской эмиграцией, но она как-то на его глазах с каждым годом все ниже и ниже
падала: вместо людей умных, просвещенных, действительно гонимых и несправедливо оскорбленных, — к
числу которых Бегушев отчасти относил и себя, — стали появляться господа, которых и видеть ему было тяжело.
Мурзенко славился
в войске Шереметева лихим наездничеством, личною храбростью, умением повелевать своими калмыцкими и башкирскими сотнями, которые на грозное гиканье его летели с быстротою стрелы, а нагайки его боялись пуще гнева пророка или самодельных божков; он славился искусством следить горячие ступни врагов, являться везде, где они его не ожидали, давать фельдмаршалу верные известия о положении и
числе неприятеля,
палить деревни, мызы, замки, наводить ужас на целую страну.
Несмотря на угрозы, они насилу могли допытаться у ослабевшего от ран пленника, что он послан был владетельным рыцарем Доннершварцем
в погоню за бежавшим из замка Гельмст русским; что старый гроссмейстер фон Ферзен готов уже
напасть на них и отомстить им за соседей; что он уже соединился со всеми вассалами своими и соседями и что
число их велико.
— Стыдись спрашивать, много ли
числом врагов! — возразил Иван. — Мы не привыкли считать их. Узнай только, где они! Теперь не трогайте же, отпустите его, — продолжал он. — Сохраните новгородское слово свято. Ведь он далеко не уйдет. Прощай, приятель, — обратился он к пленнику. — Если увидишь своих, то кланяйся и скажи, что мы рады гостям и что у нас есть чем угостить их; да не прогневались бы тогда, когда мы незваными гостями нагрянем к ним.
В угоду или не
в угоду, а рассчитывайся, чем
попало.