Неточные совпадения
Такая рожь богатая
В тот год у нас родилася,
Мы землю не ленясь
Удобрили, ухолили, —
Трудненько было пахарю,
Да весело жнее!
Снопами нагружала я
Телегу со стропилами
И пела, молодцы.
(Телега нагружается
Всегда
с веселой песнею,
А сани
с горькой думою:
Телега хлеб домой
везет,
А сани — на базар!)
Вдруг стоны я услышала:
Ползком ползет Савелий-дед,
Бледнешенек как смерть:
«Прости, прости, Матренушка! —
И повалился в ноженьки. —
Мой грех — недоглядел...
Поехал в город парочкой!
Глядим,
везет из города
Коробки, тюфяки;
Откудова ни взялися
У немца босоногого
Детишки и жена.
Повел хлеб-соль
с исправником
И
с прочей земской властию,
Гостишек полон двор!
Свои кормы законные
Везут с двора, сердечные,
Чтоб после голодать.
Правдин (Еремеевне). Сейчас скажи, куда
везти хотели, или как
с злодейкой…
— Что ж, ты хочешь Кити на линейке
везти? —
с упреком сказала мать.
Нисколько не смущенный тем разочарованием, которое он произвел, заменив собою старого князя, Весловский весело поздоровался
с Левиным, напоминая прежнее знакомство, и, подхватив в коляску Гришу, перенес его через пойнтера, которого
вез с собой Степан Аркадьич.
— И собака, которую вы
везете с собой, не поможет вам.
Дарья Александровна должна была еще заехать домой,
с тем чтобы взять своего напомаженного и завитого сына, который должен был
везти образ
с невестой.
Кинув взгляд в ту сторону, куда оборачивался Петр, она увидала полумертвопьяного фабричного
с качающеюся головой, которого
вез куда-то городовой.
В тоске сердечных угрызений,
Рукою стиснув пистолет,
Глядит на Ленского Евгений.
«Ну, что ж? убит», — решил сосед.
Убит!.. Сим страшным восклицаньем
Сражен, Онегин
с содроганьем
Отходит и людей зовет.
Зарецкий бережно кладет
На сани труп оледенелый;
Домой
везет он страшный клад.
Почуя мертвого, храпят
И бьются кони, пеной белой
Стальные мочат удила,
И полетели как стрела.
Отъезда день давно просрочен,
Проходит и последний срок.
Осмотрен, вновь обит, упрочен
Забвенью брошенный возок.
Обоз обычный, три кибитки
Везут домашние пожитки,
Кастрюльки, стулья, сундуки,
Варенье в банках, тюфяки,
Перины, клетки
с петухами,
Горшки, тазы et cetera,
Ну, много всякого добра.
И вот в избе между слугами
Поднялся шум, прощальный плач:
Ведут на двор осьмнадцать кляч...
Как он, она была одета
Всегда по моде и к лицу;
Но, не спросясь ее совета,
Девицу
повезли к венцу.
И, чтоб ее рассеять горе,
Разумный муж уехал вскоре
В свою деревню, где она,
Бог знает кем окружена,
Рвалась и плакала сначала,
С супругом чуть не развелась;
Потом хозяйством занялась,
Привыкла и довольна стала.
Привычка свыше нам дана:
Замена счастию она.
Он уверил ее, что детей нужно
везти в Москву, а ей одной,
с глупой гувернанткой, оставаться в деревне, — она поверила; скажи он ей, что детей нужно сечь, так же как сечет своих княгиня Варвара Ильинична, она и тут, кажется бы, согласилась, — сказала бабушка, поворачиваясь в своем кресле
с видом совершенного презрения.
— Слушай, слушай, пан! — сказал жид, посунувши обшлага рукавов своих и подходя к нему
с растопыренными руками. — Вот что мы сделаем. Теперь строят везде крепости и замки; из Неметчины приехали французские инженеры, а потому по дорогам
везут много кирпичу и камней. Пан пусть ляжет на дне воза, а верх я закладу кирпичом. Пан здоровый и крепкий
с виду, и потому ему ничего, коли будет тяжеленько; а я сделаю в возу снизу дырочку, чтобы кормить пана.
Однажды Лебедь, Рак да Щука
Везти с поклажей воз взялись,
И вместе трое все в него впряглись;
Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу!
Поклажа бы для них казалась и легка:
Да Лебедь рвётся в облака,
Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.
Кто виноват из них, кто прав, — судить не нам;
Да только воз и ныне там.
Вода сбыла, и мостовая
Открылась, и Евгений мой
Спешит, душою замирая,
В надежде, страхе и тоске
К едва смирившейся реке.
Но, торжеством победы полны,
Еще кипели злобно волны,
Как бы под ними тлел огонь,
Еще их пена покрывала,
И тяжело Нева дышала,
Как
с битвы прибежавший конь.
Евгений смотрит: видит лодку;
Он к ней бежит, как на находку;
Он перевозчика зовет —
И перевозчик беззаботный
Его за гривенник охотно
Чрез волны страшные
везет.
Еще не гласно бы,
с ним говорить опасно,
Давно бы запереть пора,
Послушать, так его мизинец
Умнее всех, и даже князь-Петра!
Я думаю, он просто якобинец,
Ваш Чацкий!!!.. Едемте. Князь, ты
везти бы мог
Катишь или Зизи, мы сядем в шестиместной.
В 55-м году он
повез сына в университет; прожил
с ним три зимы в Петербурге, почти никуда не выходя и стараясь заводить знакомства
с молодыми товарищами Аркадия.
— Не топай, — попросила Дуняша в коридоре. — Они, конечно,
повезли меня ужинать, это уж — всегда! Очень любезные, ну и вообще… А все-таки — сволочь, — сказала она, вздохнув, входя в свою комнату и сбрасывая
с себя верхнее платье. — Я ведь чувствую: для них певица, сестра милосердия, горничная — все равно прислуга.
«Полуграмотному человеку, какому-нибудь слесарю, поручена жизнь сотен людей. Он
везет их сотни верст. Он может сойти
с ума, спрыгнуть на землю, убежать, умереть от паралича сердца. Может, не щадя своей жизни, со зла на людей устроить крушение. Его ответственность предо мной… пред людями — ничтожна. В пятом году машинист Николаевской дороги увез революционеров-рабочих на глазах карательного отряда…»
—
Повезла мужа на дачу и взяла
с собою Инокова, — она его почему-то считает талантливым, чего-то ждет от него и вообще, бог знает что!
Потом Самгин ехал на извозчике в тюрьму; рядом
с ним сидел жандарм, а на козлах, лицом к нему, другой — широконосый,
с маленькими глазками и усами в стрелку. Ехали по тихим улицам, прохожие встречались редко, и Самгин подумал, что они очень неумело показывают жандармам, будто их не интересует человек, которого
везут в тюрьму. Он был засорен словами полковника, чувствовал себя уставшим от удивления и механически думал...
— Эй, эй — Князев, — закричал Дронов и побежал вслед велосипедисту,
с большой бородой, которую он
вез на левом плече. Самгин минуту подождал Ивана и пошел дальше.
Они толпились на вокзале, ветер гонял их по улицам, группами и по одному, они шагали пешком, ехали верхом на лошадях и на зеленых телегах,
везли пушки, и всюду в густой, холодно кипевшей снежной массе двигались, мелькали серые фигуры, безоружные и
с винтовками на плече, горбатые,
с мешками на спинах.
— Прости, Клим Иванович, я вчера вел себя свиньей, — начал он, встряхивая руки Самгина. — Пьян был
с радости, выиграл в железку семь тысяч триста рублей, — мне в картах
везет.
Весной Елена
повезла мужа за границу, а через семь недель Самгин получил от нее телеграмму: «Антон скончался, хороню здесь». Через несколько дней она приехала, покрасив волосы на голове еще более ярко, это совершенно не совпадало
с необычным для нее простеньким темным платьем, и Самгин подумал, что именно это раздражало ее. Но оказалось, что французское общество страхования жизни не уплатило ей деньги по полису Прозорова на ее имя.
Матрена. Нет, оно выходит, что не
с мужем, а так у ней, посторонний. Так
повезли гадать, когда помирятся. А больше тут никаких нет.
Обломов не казал глаз в город, и в одно утро мимо его окон
повезли и понесли мебель Ильинских. Хотя уж ему не казалось теперь подвигом переехать
с квартиры, пообедать где-нибудь мимоходом и не прилечь целый день, но он не знал, где и на ночь приклонить голову.
А между тем заметно было, что там жили люди, особенно по утрам: на кухне стучат ножи, слышно в окно, как полощет баба что-то в углу, как дворник рубит дрова или
везет на двух колесах бочонок
с водой; за стеной плачут ребятишки или раздается упорный, сухой кашель старухи.
Когда он подрос, отец сажал его
с собой на рессорную тележку, давал вожжи и велел
везти на фабрику, потом в поля, потом в город, к купцам, в присутственные места, потом посмотреть какую-нибудь глину, которую возьмет на палец, понюхает, иногда лизнет, и сыну даст понюхать, и объяснит, какая она, на что годится. Не то так отправятся посмотреть, как добывают поташ или деготь, топят сало.
— Как чем? Не велите знакомиться,
с кем я хочу, деньгами мешаете распоряжаться, как вздумаю,
везете, куда мне не хочется, а куда хочется, сами не едете. Ну, к Марку не хотите, я и не приневоливаю вас, и вы меня не приневоливайте.
Их
везла пара сытых лошадей, ехавших медленной рысью; в груди у них что-то отдавалось, точно икота. Кучер держал кнут в кулаке, вожжи лежали у него на коленях, и он изредка подергивал ими,
с ленивым любопытством и зевотой поглядывая на знакомые предметы по сторонам.
Он, пробившись
с ними около часа, вдруг сконфузился, что бросил гостя, и вывел его из толпы, извиняясь за эти дрязги, и
повез показывать красивые места.
Молодые чиновники в углу, завтракавшие стоя,
с тарелками в руках, переступили
с ноги на ногу; девицы неистово покраснели и стиснули друг другу, как в большой опасности, руки; четырнадцатилетние птенцы, присмиревшие в ожидании корма, вдруг вытянули от стены до окон и быстро
с шумом
повезли назад свои скороспелые ноги и выронили из рук картузы.
Потом к вечеру Татьяна Павловна разрядилась сама довольно пышно, так даже, что я не ожидал, и
повезла меня
с собой в карете.
Когда будете в Маниле, велите
везти себя через Санта-Круц в Мигель: тут река образует островок, один из тех, которые снятся только во сне да изображаются на картинах; на нем какая-то миньятюрная хижина в кустах;
с одной стороны берега смотрятся в реку ряды домов, лачужек, дач;
с другой — зеленеет луг, за ним плантации.
Жаль только (на этот раз), что
везут с неимоверною быстротою: хижины, фермы, города, замки мелькают, как писаные.
Сегодня я проехал мимо полыньи: несмотря на лютый мороз, вода не мерзнет, и облако черного пара, как дым, клубится над ней. Лошади храпят и пятятся. Ямщик франт попался, в дохе, в шапке
с кистью, и
везет плохо. Лицо у него нерусское. Вообще здесь смесь в народе. Жители по Лене состоят и из крестьян, и из сосланных на поселение из разных наций и сословий; между ними есть и жиды, и поляки, есть и из якутов. Жидов здесь любят: они торгуют, дают движение краю.
Сказали еще, что если я не хочу ехать верхом (а я не хочу), то можно ехать в качке (сокращенное качалке), которую
повезут две лошади, одна спереди, другая сзади. «Это-де очень удобно: там можно читать, спать». Чего же лучше? Я обрадовался и просил устроить качку. Мы
с казаком, который взялся делать ее, сходили в пакгауз, купили кожи, ситцу, и казак принялся за работу.
Долго не подозревали, откуда они берут военные припасы; да однажды, на пути от одного из портов, взорвало несколько ящиков
с порохом, который
везли вместе
с прочими товарами к кафрам —
с английских же судов!
Мимо
везли на буйволах разные клади: видно, буйволы, насчет езды по жаре, не входили в одну категорию
с лошадьми.
Первые
везли или несли тяжести, шли на работу в поденщики или
с работы.
Вот китаец, почти нищий, нагой, бежит проворно, в своей тростниковой шляпе, и несет на нитке какую-нибудь дрянь на обед, или кусок рыбы, или печенки, какие-то внутренности; вот другой
с водой,
с ананасами на лотке или другими фруктами, третий
везет кладь на паре горбатых быков.
«Мы одно время хотели оставить его и остаться
с ним, но этого не позволили, и мы
повезем его, но всего боимся.
Проезжий за чаем рассказал, что едет жениться и
везет с собою нажитые в Москве 500 рублей.
Он рассказал про все свои обстоятельства и про работу на торфяных болотах,
с которой они ехали теперь домой, проработав на ней два
с половиной месяца и
везя домой заработанные рублей по 10 денег на брата, так как часть заработков дана была вперед при наемке.
— Только убрались
с поля,
повез я пеньку мочить, приезжаю домой, — подождал он, помолчав, — глядь, повестка — судить.
— Да чего нам делать-то? Известная наша музыка, Миколя; Данила даже двух арфисток вверх ногами поставил: одну за одну ногу схватил, другую за другую да обеих, как куриц, со всем потрохом и поднял… Ох-хо-хо!.. А публика даже уж точно решилась: давай Данилу на руках качать. Ну, еще акварию раздавили!.. Вот только тятеньки твоего нет, некогда ему, а то мы и
с молебном бы ярмарке отслужили. А тятеньке
везет, на третий десяток перевалило.
— Да так… не выдержал характера: нужно было забастовать, а я все добивал до сотни тысяч, ну и продул все. Ведь раз совсем поехал из Ирбита,
повез с собой девяносто тысяч
с лишком, поехали меня провожать, да
с первой же станции и заворотили назад… Нарвался на какого-то артиста. Ну, он меня и раздел до последней нитки. Удивительно счастливо играет бестия…
Игра оживилась, куши начали расти, руки Ивана Яковлича задвигались быстрее. Привалов тоже принял участие в игре и вернул почти все проигранные давеча деньги. Белобрысый купец сидел
с ним рядом и
с азартом увеличивал ставки. Лепешкину
везло, Привалов начал проигрывать и тоже увеличивал ставки. Он почувствовал какое-то неприятное озлобление к Ивану Яковличу и его двигавшимся белым рукам.