Неточные совпадения
Но вот уж близко.
Перед ними
Уж белокаменной Москвы,
Как жар, крестами золотыми
Горят старинные главы.
Ах, братцы! как я был доволен,
Когда церквей и колоколен,
Садов, чертогов полукруг
Открылся предо мною вдруг!
Как часто в горестной разлуке,
В моей блуждающей судьбе,
Москва, я думал о тебе!
Москва… как много в этом
звукеДля сердца русского слилось!
Как много в нем отозвалось!
Раскольников поднял вопросительно брови. Слова Ильи Петровича, очевидно недавно вышедшего из-за стола, стучали и сыпались
перед ним большею частью как пустые
звуки. Но часть их он все-таки кое-как понимал; он глядел вопросительно и не знал, чем это все кончится.
Положим, Ольга не дюжинная девушка, у которой сердце можно пощекотать усами, тронуть слух
звуком сабли; но ведь тогда надо другое… силу ума, например, чтобы женщина смирялась и склоняла голову
перед этим умом, чтоб и свет кланялся ему…
И он и она прислушивались к этим
звукам, уловляли их и спешили выпевать, что каждый слышит, друг
перед другом, не подозревая, что завтра зазвучат другие
звуки, явятся иные лучи, и забывая на другой день, что вчера было пение другое.
Все это как теперь
перед моими глазами, и еще слышится мне кадриль из «Девы Дуная», под
звуки которой все это происходило.
Я знал, что pas de Basques неуместны, неприличны и даже могут совершенно осрамить меня; но знакомые
звуки мазурки, действуя на мой слух, сообщили известное направление акустическим нервам, которые в свою очередь
передали это движение ногам; и эти последние, совершенно невольно и к удивлению всех зрителей, стали выделывать фатальные круглые и плавные па на цыпочках.
Левин смотрел
перед собой и видел стадо, потом увидал свою тележку, запряженную Вороным, и кучера, который, подъехав к стаду, поговорил что-то с пастухом; потом он уже вблизи от себя услыхал
звук колес и фырканье сытой лошади; но он так был поглощен своими мыслями, что он и не подумал о том, зачем едет к нему кучер.
Весь длинный трудовой день не оставил в них другого следа, кроме веселости.
Перед утреннею зарей всё затихло. Слышались только ночные
звуки неумолкаемых в болоте лягушек и лошадей, фыркавших по лугу в поднявшемся пред утром тумане. Очнувшись, Левин встал с копны и, оглядев звезды, понял, что прошла ночь.
Из зал несся стоявший в них, равномерный как в улье, шорох движенья, и, пока они на площадке между деревьями оправляли
перед зеркалом прически и платья, из залы послышались осторожно-отчетливые
звуки скрипок оркестра, начавшего первый вальс.
Он пел, и от каждого
звука его голоса веяло чем-то родным и необозримо широким, словно знакомая степь раскрывалась
перед вами, уходя в бесконечную даль.
По торцам мостовой, наполняя воздух тупым и дробным
звуком шагов, нестройно двигалась небольшая, редкая толпа, она была похожа на метлу, ручкой которой служила цепь экипажей, медленно и скучно тянувшаяся за нею. Встречные экипажи прижимались к панелям, — впереди толпы быстро шагал студент, рослый, кудрявый, точно извозчик-лихач; размахивая черным кашне
перед мордами лошадей, он зычно кричал...
— Благодарю, — сказал Грэй, вздохнув, как развязанный. — Мне именно недоставало
звуков вашего простого, умного голоса. Это как холодная вода. Пантен, сообщите людям, что сегодня мы поднимаем якорь и переходим в устья Лилианы, миль десять отсюда. Ее течение перебито сплошными мелями. Проникнуть в устье можно лишь с моря. Придите за картой. Лоцмана не брать. Пока все… Да, выгодный фрахт мне нужен как прошлогодний снег. Можете
передать это маклеру. Я отправляюсь в город, где пробуду до вечера.
Вам, верно, случалось слышать где-то валящийся отдаленный водопад, когда встревоженная окрестность полна гула и хаос чудных неясных
звуков вихрем носится
перед вами.
Черевик заглянул в это время в дверь и, увидя дочь свою танцующею
перед зеркалом, остановился. Долго глядел он, смеясь невиданному капризу девушки, которая, задумавшись, не примечала, казалось, ничего; но когда же услышал знакомые
звуки песни — жилки в нем зашевелились; гордо подбоченившись, выступил он вперед и пустился вприсядку, позабыв про все дела свои. Громкий хохот кума заставил обоих вздрогнуть.
Так прошел весь вечер, и наступила ночь. Доктор ушел спать. Тетушки улеглись. Нехлюдов знал, что Матрена Павловна теперь в спальне у теток и Катюша в девичьей — одна. Он опять вышел на крыльцо. На дворе было темно, сыро, тепло, и тот белый туман, который весной сгоняет последний снег или распространяется от тающего последнего снега, наполнял весь воздух. С реки, которая была в ста шагах под кручью
перед домом, слышны были странные
звуки: это ломался лед.
Перед ним была Софья: играя, он видел все ее, уже с пробудившимися страстями, страдающую и любящую — и только дошло до вопроса: «кого?» —
звуки у него будто оборвались. Он встал и открыл форточку.
Заиграет ли женщина на фортепиано, гувернантка у соседей, Райский бежал было
перед этим удить рыбу, — но раздались
звуки, и он замирал на месте, разинув рот, и прятался за стулом играющей.
В
звуках этих он слышит что-то знакомое; носится
перед ним какое-то воспоминание, будто тень женщины, которая держала его у себя на коленях.
Как беден наш язык: хочу и не могу!..
Не
передать того ни другу, ни врагу,
Что буйствует в груди прозрачною волною:
Напрасно вечное томление сердец!
И клонит голову маститую мудрец
Пред этой ложью роковою.
Лишь у тебя, поэт, крылатый слова
звукХватает на лету и закрепляет вдруг
И темный бред души и трав неясный запах.
«И услышал я голос с неба, как шум от множества вод и как
звук сильного грома, и услышал голос как бы гуслистов, играющих на гуслях своих: они поют как бы новую песнь
перед престолом и
перед четырьмя животными и старцами; и никто не мог научиться сей песни, кроме сих 144 000 искупленных от земли.
Перед днем моего рождения и моих именин Кало запирался в своей комнате, оттуда были слышны разные
звуки молотка и других инструментов; часто быстрыми шагами проходил он по коридору, всякий раз запирая на ключ свою дверь, то с кастрюлькой для клея, то с какими-то завернутыми в бумагу вещами.
Вотчим был строг со мной, неразговорчив с матерью, он всё посвистывал, кашлял, а после обеда становился
перед зеркалом и заботливо, долго ковырял лучинкой в неровных зубах. Всё чаще он ссорился с матерью, сердито говорил ей «вы» — это выканье отчаянно возмущало меня. Во время ссор он всегда плотно прикрывал дверь в кухню, видимо, не желая, чтоб я слышал его слова, но я все-таки вслушивался в
звуки его глуховатого баса.
Половодов открыл форточку, и со двора донеслись те же крикливые
звуки, как давеча. В окно Привалов видел, как Ляховский с петушиным задором наскакивал на массивную фигуру кучера Ильи, который стоял
перед барином без шапки. На земле валялась совсем новенькая метла, которую Ляховский толкал несколько раз ногой.
С самого основания Дуэ здешняя жизнь вылилась в форму, какую можно
передать только в неумолимо-жестоких, безнадежных
звуках, и свирепый холодный ветер, который в зимние ночи дует с моря в расщелину, только один поет именно то, что нужно.
— И Александра Михайловна с ними, о боже, какое несчастье! И вообразите, сударыня, всегда-то мне такое несчастие! Покорнейше прошу вас
передать мой поклон, а Александре Михайловне, чтобы припомнили… одним словом,
передайте им мое сердечное пожелание того, чего они сами себе желали в четверг, вечером, при
звуках баллады Шопена; они помнят… Мое сердечное пожелание! Генерал Иволгин и князь Мышкин!
Погас свет во Фленушкиных горницах, только лампада
перед иконами теплится. В било ударили. Редкие, резкие его
звуки вширь и вдаль разносятся в рассветной тиши; по другим обителям пока еще тихо и сонно. «Праздник, должно быть, какой-нибудь у Манефиных, — думает Петр Степаныч. — Спозаранку поднялись к заутрени… Она не пойдет — не велика она богомольница… Не пойти ли теперь к ней? Пусть там поют да читают, мы свою песню споем…»
Припоминает Дуня отцовские ласки, вспоминает его доброту к ней и заботливость, вспоминает и тот день, когда он подал ей обручальное кольцо… «К чему оно теперь!.. Кому?..» — думает Дуня, и вдруг
перед душевными ее очами восстает Петр Степаныч… Неясные, однообразные
звуки чтения Николая Александрыча едва доносятся из сионской горницы, но вместо них Дуне слышится песенка...
Несется косная по тихому лону широкой реки, вода что зеркало, только и струится за рулем, только и пенится что веслами. Стих городской и ярманочный шум, настала тишь, в свежем прохладном воздухе не колыхнет. Петр Степаныч
передал руль кормщику и перешел к носу лодки. Шепнул что-то песенникам, и тотчас залился переливчатыми, как бы дрожащими
звуками кларнет, к нему пристал высокий тенор запевалы, песенники подхватили, и над широкой рекой раздалась громкая песня...
За несколько минут
перед тем дразнили и сердили его слышные издалека крики цыганской песни и
звуки роговой музыки.
Дуня не спала. Закрыв глаза, все про катанье вспоминала, и ровно живой восставал
перед ней удалой добрый молодец, веселый, пригожий красавчик. То и дело в ушах ее раздавались
звуки его голоса.
Она решается не видеть и удаляется в гостиную. Из залы доносятся
звуки кадрили на мотив «Шли наши ребята»; около матушки сменяются дамы одна за другой и поздравляют ее с успехами дочери. Попадаются и совсем незнакомые, которые тоже говорят о сестрице. Чтоб не слышать пересудов и не сделать какой-нибудь истории, матушка вынуждена беспрерывно переходить с места на место. Хозяйка дома даже сочла нужным извиниться
перед нею.
И в хрустально-чистом холодном воздухе торжественно, величаво и скорбно разносились стройные
звуки: «Святый боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас!» И какой жаркой, ничем ненасытимой жаждой жизни, какой тоской по мгновенной, уходящей, подобно сну, радости и красоте бытия, каким ужасом
перед вечным молчанием смерти звучал древний напев Иоанна Дамаскина!
Произношение мне далось очень легко, и когда мы попали в Севилью, в редакцию журнала"Andalusie", то нам произвели экзамен по части"прононса"и поставили мне высшую отметку и не хотели верить, что я всего полтора месяца жил
перед тем в Мадриде. Нам, русским, ничего не стоит произносить хорошо
звук"хоты", то есть нашхер,а французу он никогда как следует не дается.
Все ахнули и бросились его поднимать, но, слава Богу, он не разбился; он только грузно, со
звуком, стукнулся об пол обоими коленями, но успел-таки уставить
перед собою правую руку и на ней удержаться.
И не прибавив более ни
звука, он повернулся, вышел и направился вниз по лестнице, не удостоив даже и взгляда очевидно поджидавшую разъяснения и известий хозяйку. Я тоже взял шляпу и, попросив хозяйку
передать, что был я, Долгорукий, побежал по лестнице.
И близ меня
перед концом
Родной опять раздастся
звук!
Тогда впечатления дня невольно возникали в воображении при неперестающих заставлявших дрожать стекла в единственном окне
звуках бомбардирования и снова напоминали об опасности: то ему грезились раненые и кровь, то бомбы и осколки, которые влетают в комнату, то хорошенькая сестра милосердия, делающая ему, умирающему, перевязку и плачущая над ним, то мать его, провожающая его в уездном городе и горячо со слезами молящаяся
перед чудотворной иконой, и снова сон кажется ему невозможен.
Уже вечереет. Солнце
перед самым закатом вышло из-за серых туч, покрывающих небо, и вдруг багряным светом осветило лиловые тучи, зеленоватое море, покрытое кораблями и лодками, колыхаемое ровной широкой зыбью, и белые строения города, и народ, движущийся по улицам. По воде разносятся
звуки какого-то старинного вальса, который играет полковая музыка на бульваре, и
звуки выстрелов с бастионов, которые странно вторят им.
Полагалось, что это взлетела ракета, а чтобы ее лёт казался еще правдоподобнее, пиротехник тряс
перед губами ладонью, заставляя
звук вибрировать.
Громадный протодиакон с необыкновенно пышными завитыми рыжими волосами трубил нечеловечески густым, могучим и страшным голосом: «Жена же да убоится му-у-ужа…» — и от этих потрясающих
звуков дрожали и звенели хрустальные призмочки люстр и чесалась переносица, точно
перед чиханьем.
Они сделали все, чтоб он не понимал действительности; они рачительно завесили от него, что делается на сером свете, и вместо горького посвящения в жизнь
передали ему блестящие идеалы; вместо того чтоб вести на рынок и показать жадную нестройность толпы, мечущейся за деньгами, они привели его на прекрасный балет и уверили ребенка, что эта грация, что это музыкальное сочетание движений с
звуками — обыкновенная жизнь; они приготовили своего рода нравственного Каспара Гаузера.
Долго ли спал Михаил Андреевич, он и сам не мог припомнить. Его разбудил густой
звук колокола. Он открыл глаза.
Перед ним стоял послушник.
«Вот сейчас я вам покажу в нежных
звуках жизнь, которая покорно и радостно обрекла себя на мучения, страдания и смерть. Ни жалобы, ни упрека, ни боли самолюбия я не знал. Я
перед тобою — одна молитва: «Да святится имя Твое».
Максим пользовался им, чтобы знакомить мальчика с историей его страны, и вся она прошла
перед воображением слепого, сплетенная из
звуков.
И вслед за этой молнией
перед его потухшими еще до рождения глазами вдруг зажглись странные призраки. Были ли это лучи или
звуки, он не отдавал себе отчета. Это были
звуки, которые оживали, принимали формы и двигались лучами. Они сияли, как купол небесного свода, они катились, как яркое солнце по небу, они волновались, как волнуется шепот и шелест зеленой степи, они качались, как ветви задумчивых буков.
Но овладевшее им чувство робости скоро исчезло: в генерале врожденное всем русским добродушие еще усугублялось тою особенного рода приветливостью, которая свойственна всем немного замаранным людям; генеральша как-то скоро стушевалась; что же касается до Варвары Павловны, то она так была спокойна и самоуверенно-ласкова, что всякий в ее присутствии тотчас чувствовал себя как бы дома; притом от всего ее пленительного тела, от улыбавшихся глаз, от невинно-покатых плечей и бледно-розовых рук, от легкой и в то же время как бы усталой походки, от самого
звука ее голоса, замедленного, сладкого, — веяло неуловимой, как тонкий запах, вкрадчивой прелестью, мягкой, пока еще стыдливой, негой, чем-то таким, что словами
передать трудно, но что трогало и возбуждало, — и уже, конечно, возбуждало не робость.
Эти тающие при лунном свете очертания горных вершин с бегущими мимо них облаками, этот опьяняющий запах скошенном травы, несущийся с громадного луга
перед Hoheweg, эти
звуки йодля 20, разносимые странствующими музыкантами по отелям, — все это нежило, сладко волновало и покоряло.
Но вот долетают до вас
звуки колоколов, зовущих ко всенощной; вы еще далеко от города, и
звуки касаются слуха вашего безразлично, в виде общего гула, как будто весь воздух полон чудной музыки, как будто все вокруг вас живет и дышит; и если вы когда-нибудь были ребенком, если у вас было детство, оно с изумительною подробностью встанет
перед вами; и внезапно воскреснет в вашем сердце вся его свежесть, вся его впечатлительность, все верованья, вся эта милая слепота, которую впоследствии рассеял опыт и которая так долго и так всецело утешала ваше существование.
И
перед глазами ее наяву проносится сон… сон, которого горячая атмосфера полна зовущих
звуков и раздражающих благоуханий.
Мимо матери мелькали смятенные лица, подпрыгивая, пробегали мужчины, женщины, лился народ темной лавой, влекомый этой песней, которая напором
звуков, казалось, опрокидывала
перед собой все, расчищая дорогу. Глядя на красное знамя вдали, она — не видя — видела лицо сына, его бронзовый лоб и глаза, горевшие ярким огнем веры.