Неточные совпадения
Отец вот не хочет
отрываться от своего кубка до семидесяти лет, до восьмидесяти даже мечтает, сам говорил, у него это слишком серьезно, хоть он и шут.
Отец Иосиф был очень умный и всесторонне образованный человек, так что с ним можно было беседовать по всевозможным вопросам и, кроме того, его речь была так увлекательна, что трудно было
от нее
оторваться.
Это восклицание звучало еще робко и нерешительно. Но это была уже не прежняя робость, не страх. В голосе его слышалось что-то вроде зарождающейся симпатии и радостного недоверчивого изумления. Глаза сына, прикованные, не
отрывались от глаз
отца, который положил руку на его плечо и тихонько притягивал его к себе.
Вся левая половина его тела точно стремилась
оторваться от правой, спокойно смотревшей мёртвым глазом куда-то сквозь потолок. Матвею было страшно, но не жалко
отца; перед ним в воздухе плавало белое, тающее лицо женщины. Голос старика напоминал ему шипение грибов, когда их жарят на сковороде.
— Нет, они мне не дети! Никогда ими не были! — надорванным голосом возразил Глеб. — На что им мое благословение? Сами они
от него отказались. Век жили они ослушниками! Отреклись — была на то добрая воля — отреклись
от отца родного,
от матери, убежали из дома моего… посрамили мою голову, посрамили всю семью мою, весь дом мой…
оторвались они
от моего родительского сердца!..
Отец представил его обеим дамам, но те поклонились ему через плечо, не
отрываясь от своего дела, и
отец увел его в дом, а один из дворовых, подавая тете дегтярное мыло и воду, чтобы вымыть руки, доложил ей вкратце, что это за человек г. Алымов и какую он штуку сделал, вымочив в навозной жиже рожь, чтобы сделать ее несъедобной.
И когда
оторвался он
от земли чьими-то руками, а потом увидел перед самыми глазами толстую, вздрагивающую, подвижную шею лошади, а позади себя почувствовал знакомую тяжесть, услыхал хриплое дыхание, поскрипывание ремней и твердого сукна — ему стало так страшно обоих, и
отца и лошади, что он закричал и забился.
Отец подойдет, —
оторвется от груди, перегнется весь назад, посмотрит на
отца, засмеется, — точно уж и бог знает как смешно, — и опять, опять сосать примется.
Мы, видишь, безземельные, ещё
отец мой по переселенческому делу
от земли
оторвался, а я, как себя помню, всё по людям ходил, по экономиям.
Вера осталась одна; но, во-первых, Петр Васильич посещал ее часто, а главное — старик
отец решился
оторваться от своего любимого обиталища и переехал на время в дом к дочери.
Но тот только махнул рукой и, промямлив что-то себе под нос, встал из-за стола, подошел к матери, наскоро чмокнул её руку, тоже самое проделал с рукой
отца и поспешно вышел из комнаты, сказав с порога, что он опоздает в училище и должен спешить поэтому. Тут только хозяин дома
оторвался от своей газеты.