Неточные совпадения
— А может быть, это — прислуга. Есть такое суеверие: когда женщина трудно родит —
открывают в
церкви царские врата. Это, пожалуй, не глупо, как символ, что ли. А когда человек трудно умирает — зажигают дрова в печи, лучину на шестке, чтоб душа видела дорогу в небо: «огонек на исход души».
Апостол говорит, что ему «дана благодать сия — благовествовать язычникам неисследимое богатство Христово и
открыть всем, в чем состоит домостроительство тайны, скрывавшейся в вечности от Бога — ή οίκονομία του μυστηρίου του οίποκεκρυμμένου από των αίώνων εν τω θεώ, создавшем все Иисусом Христом, дабы ныне соделалась известной чрез
Церковь начальствам и властям на небесах многоразличная премудрость Божия и по предвечному определению — κατά πρόθεσιν των αίώνων, которое Он исполнил во
Церковь открывает нам, что они присутствуют с нами в молитвенном предстоянии, и небесные воинства окружают св.
А между тем слова старика
открывали перед молодым существом иной мир, иначе симпатичный, нежели тот, в котором сама религия делалась чем-то кухонным, сводилась на соблюдение постов да на хождение ночью в
церковь, где изуверство, развитое страхом, шло рядом с обманом, где все было ограничено, поддельно, условно и жало душу своей узкостью.
За труды твои
церковь тебя похваляет и всегда за тебя молить Бога будет, а трудникам, что нужною смертью в пути живот свой скончали, — буди им вечная память в роды и роды!..» Тут упал я к честным стопам старца,
открыл перед ним свою душу, поведал ему мои сомнения.
Появление на похоронах князя ненавистной ей. Александрины
открыло ей глаза. Она поняла, почему сын не намерен покидать Петербурга. Она — эта женщина, несколько лет уже составлявшая кошмар княгини, была здесь — в одном с ней городе. Поведение сына в
церкви, о котором она узнала из светских толков, доказывало, что он далеко не излечился, как она надеялась, от своей пагубной страсти. Княгиня же была бессильна против этой женщины, отнимающей у нее ее любимца.
Кроме того, Егор Анатольевич
открыл в церковных книгах русской
церкви в Берлине подчистку в месяце совершения брака Антонины Луганской с ее мужем, и на это обстоятельство, имевшее, по его словам, важное значение для дела, он тоже обратил ее внимание.
— И никто, конечно, сам не найдет его! — произнес, усмехнувшись, Михаил Михайлыч. — На склоне дней моих я все более и более убеждаюсь в том, что стихийная мудрость составила себе какую-то теозофически-христианскую метафизику, воображая, что
открыли какой-то путь к истине, удобнейший и чистейший, нежели тот, который представляет наша
церковь.
В глубинах христианства заложена символика пола: христианство
открывает мистику пола в отношении Христа и Его
Церкви, Логоса и души мира.
«Нечего заниматься мечтами, надо заниматься настоящими делами. Надо изменить отношение капитала и труда, организовать труд, земельную собственность,
открывать рынки, учреждать колонии для размещения населения, надо учредить отношение
церкви и государства, надо составлять союзы и обеспечивать безопасность государств, строить корабли, крепости, собирать, обучать войска, приготовлять средства защиты для поддержания своего и народного достоинства и т. п.
Христос
открывает свое учение прямо непосредственно каждому человеку,
церкви же ставят мертвые формы вместо бога и не только не
открывают, но заслоняют от людей бога.
Церкви не только никогда не соединяли, но были всегда одной из главных причин разъединения людей, ненависти друг к другу, войн, побоищ, инквизиций, варфоломеевских ночей и т. п., и
церкви никогда не служат посредниками между людьми и богом, чего и не нужно и что прямо запрещено Христом, открывшим свое учение прямо непосредственно каждому человеку, но ставят мертвые формы вместо бога и не только не
открывают, но заслоняют от людей бога.
«Приняв звание великого магистра державного ордена святого Иоанна Иерусалимского, ты
открыл в могущественной особе своей общее для всех верных чад
церкви прибежище, покров и заступление».
Вестник этот
открыл ему волю и угрозы царевны, увещания Денисова, страшную будущность, ожидавшую его в отечестве, и неизъяснимое блаженство, приготовленное в ските покорному сыну православной
церкви.
Если б дворник имел друзей, ходил куда-нибудь, — можно было бы думать, что он сектант; за последние года появилось много разных сектантов. Но приятелей у Тихона, кроме Серафима-плотника, не было, он охотно посещал
церковь, молился истово, но всегда почему-то некрасиво
открыв рот, точно готовясь закричать. Порою, взглянув в мерцающие глаза дворника, Артамонов хмурился, ему казалось, что в этих жидких глазах затаена угроза, он ощущал желание схватить мужика за ворот, встряхнуть его...
— Но слава богу, что мой хранитель бдел надо мной и что это случилось против собора: я сейчас же бросился в
церковь и стал к амвону, а жид оробел и не пошел дальше дверей. Но только какие теперь в
церквах удивительно неудобные правила! Представь, они
открывают всего только одну дверь, а другие закрыты. Для чего закрывать? В Париже все храмы весь день открыты.
Нерешительно я
открываю дверь и вхожу в
церковь.
Послушаться она его точно послушалась, только сердцем начала больно тосковать, а с тоски этой, вестимо, и припадки стали приключаться; в
церковь божью сходить хочется, а выстоять не может «Много раз, говорит, мамонька, сбиралась тебе всю правду
открыть, только больно стыдно было».