Неточные совпадения
Критическое, рациональное
сознание хочет вогнать мистику внутрь,
в субъективность,
в переживание,
в темный угол, не оставляя для нее места
в объективном,
в Божьем мире,
в истории,
в космосе, которые целиком
отдаются во власть рациональности.
Беда только
в том, что они мелковаты натурою и лишены серьезного развития, так что ничто не может пройти
в глубину их
сознания, ничему не могут они
отдаться всею душою.
Да; бедная Дарья Николаевна Бизюкина не только была влюблена, но она была неисцелимо уязвлена жесточайшею страстью: она на мгновение даже потеряла
сознание и, закрыв веки, почувствовала, что по всему ее телу разливается доселе неведомый, крепящий холод; во рту у корня языка потерпло, уста похолодели,
в ушах
отдаются учащенные удары пульса, и слышно, как
в шее тяжело колышется сонная артерия.
Она там стонет, чувствует, что она мученица и что она права пред ним, — он знает это. Он знает и то, что она действительно права, а он виноват, — это ещё более усиливает его ненависть к ней, потому что рядом с этим
сознанием в душе его кипит злобное тёмное чувство и оно сильнее
сознания.
В нём всё смутно и тяжело, и он безвольно
отдаётся тяжести своих внутренних ощущений, не умея разобраться
в них и зная, что только полбутылка водки может облегчить его.
Я
отдавалась любви к искусству с таким увлечением, что на внешнее не обращала внимания, я более и более вживалась
в мысль, вам, вероятно, коротко знакомую, —
в мысль, что я имею призвание к сценическому искусству; мне собственное
сознание говорило, что я — актриса.
Ему неприятно, что такие житейские вопросы («каверзные», — выговорил он про себя) забрались
в него. Он не мог
отдаться одной радости от
сознания, что она жива, спасена им, лежит вон
в шалаше, что ее судьба связана с его судьбой, и никому не принадлежит она, кроме него.
Все объективное отскакивает от полупросвещенного интеллигентского и пролетарского
сознания, не проникает
в него, это
сознание не способно заинтересоваться истиной,
отдаться хотя бы на короткое время незаинтересованному познанию, оно — элементарно эмоционально.
И впервые за эти года я с счастливой улыбкой заснул на каменном полу темного карцера,
в сознании, что план мой увенчался полным успехом, перейдя из области почти что чудачества
в область грозной и суровой действительности; и тот страх, который, засыпая, почувствовал я к моему тюремщику, к его решительным глазам, к его револьверу, робкое желание услышать его похвалу и вызвать, быть может, даже улыбку на его неподкупных устах —
отдались в моей душе гармоничным звоном извечных и последних кандалов.