Неточные совпадения
Через час курьерская тройка мчала меня из Кисловодска. За несколько верст
от Ессентуков я узнал близ дороги труп моего лихого коня; седло было снято — вероятно, проезжим казаком, — и вместо седла на спине его сидели два ворона. Я вздохнул и
отвернулся…
Вот люди! все они таковы: знают заранее все дурные стороны поступка, помогают, советуют, даже одобряют его, видя невозможность другого средства, — а потом умывают руки и
отворачиваются с негодованием
от того, кто имел смелость взять на себя всю тягость ответственности. Все они таковы, даже самые добрые, самые умные!..
Он отвел капитана в сторону и стал говорить ему что-то с большим жаром; я видел, как посиневшие губы его дрожали; но капитан
от него
отвернулся с презрительной улыбкой.
Впрочем, и
от него скоро все
отвернулись.
Ничто не нарушало однообразия этой жизни, и сами обломовцы не тяготились ею, потому что и не представляли себе другого житья-бытья; а если б и смогли представить, то с ужасом
отвернулись бы
от него.
— Вот оно что! — с ужасом говорил он, вставая с постели и зажигая дрожащей рукой свечку. — Больше ничего тут нет и не было! Она готова была к воспринятию любви, сердце ее ждало чутко, и он встретился нечаянно, попал ошибкой… Другой только явится — и она с ужасом отрезвится
от ошибки! Как она взглянет тогда на него, как
отвернется… ужасно! Я похищаю чужое! Я — вор! Что я делаю, что я делаю? Как я ослеп! Боже мой!
Она вынула из-под платка корнет, сделанный из красной бумаги, в котором были две карамельки и одна винная ягода, и дрожащей рукой подала его мне. У меня недоставало сил взглянуть в лицо доброй старушке; я,
отвернувшись, принял подарок, и слезы потекли еще обильнее, но уже не
от злости, а
от любви и стыда.
— Я? не буду плакать… Я плачу
от радости. Я так давно не видела тебя. Я не буду, не буду, — сказала она, глотая слезы и
отворачиваясь. — Ну, тебе одеваться теперь пора, — оправившись, прибавила она, помолчав и, не выпуская его руки, села у его кровати на стул, на котором было приготовлено платье.
Он знал, что это был Гладиатор, но с чувством человека, отворачивающегося
от чужого раскрытого письма, он
отвернулся и подошел к деннику Фру-Фру.
А отец Аввакум — расчихался, рассморкался и — плюнул. Я помню взгляд изумления вахтенного офицера, брошенный на него, потом на меня. Он сделал такое же усилие над собой, чтоб воздержаться
от какого-нибудь замечания, как я —
от смеха. «Как жаль, что он — не матрос!» — шепнул он мне потом, когда отец Аввакум
отвернулся. Долго помнил эту минуту офицер, а я долго веселился ею.
Вот явились двое тагалов и стали стравливать петухов, сталкивая их между собою, чтоб показать публике степень силы и воинственного духа бойцов. Петухи немного было надулись, но потом равнодушно
отвернулись друг
от друга. Их унесли, и арена опустела. «Что это значит?» — спросил я француза. «Петухи не внушают публике доверия, и оттого никто не держит за них пари».
Если положить кусок железа на магнит, то и железо станет притягивать другое железо. А если положить стальную иголку на магнит да подержать подольше, то иголка сделается магнитом и станет к себе притягивать железо. Если два магнита сводить концы с концами, то одни концы будут
отворачиваться друг
от друга, а другие будут сцепляться.
Алеша взглянул было на него, открыв свое распухшее
от слез, как у малого ребенка, лицо, но тотчас же, ни слова не вымолвив,
отвернулся и снова закрылся обеими ладонями.
— Вот вам, теперь сооружайте башню! — оборвал Митя и с презрением опять
от них
отвернулся.
Ты, Алеша, и не знал ничего,
от меня
отворачивался, пройдешь — глаза опустишь, а я на тебя сто раз до сего глядела, всех спрашивать об тебе начала.
Наконец совсем
от нее
отвернулся и спрятался за спину старца.
Зло, живущее в каждом из нас, выявляется в войне, и ни для кого из нас война не есть что-то внешнее,
от чего можно
отвернуться.
Но борьба против власти объективации, т. е. власти Кесаря, происходит в пределах царства объективации,
от которого человек не может просто
отвернуться и уйти.
«Неужели узнала?» с ужасом подумал Нехлюдов, чувствуя, как кровь приливала ему к лицу; но Маслова, не выделяя его
от других, тотчас же
отвернулась и опять с испуганным выражением уставилась на товарища прокурора.
Как только она вошла, глаза всех мужчин, бывших в зале, обратились на нее и долго не отрывались
от ее белого с черными глянцевито-блестящими глазами лица и выступавшей под халатом высокой груди. Даже жандарм, мимо которого она проходила, не спуская глаз, смотрел на нее, пока она проходила и усаживалась, и потом, когда она уселась, как будто сознавая себя виновным, поспешно
отвернулся и, встряхнувшись, уперся глазами в окно прямо перед собой.
Бабушка презирает меня!» — вся трясясь
от тоски, думала она и пряталась
от ее взгляда, сидела молча, печальная, у себя в комнате,
отворачивалась или потупляла глаза, когда Татьяна Марковна смотрела на нее с глубокой нежностью… или сожалением, как казалось ей.
Она глядела на этот синий пакет, с знакомым почерком, не торопясь сорвать печать — не
от страха оглядки, не
от ужаса зубов «тигра». Она как будто со стороны смотрела, как ползет теперь мимо ее этот «удав», по выражению Райского, еще недавно душивший ее страшными кольцами, и сверканье чешуи не ослепляет ее больше. Она
отворачивается, вздрагивая
от другого, не прежнего чувства.
Мне ничего не было нужно. Я быстро
отвернулся, стыдясь своего порыва, боясь, чтоб отец не прочел его в моем смущенном лице. Убежав в чащу сада, я упал лицом в траву и горько заплакал
от досады и боли.
Нынешней зимой, в ненастный вечер, я пробирался через улицу под аркаду в Пель-Мель, спасаясь
от усилившегося дождя; под фонарем за аркой стояла, вероятно ожидая добычи и дрожа
от холода, бедно одетая женщина. Черты ее показались мне знакомыми, она взглянула на меня,
отвернулась и хотела спрятаться, но я успел узнать ее.
В первые дни она начала было совать свою мертвую руку к моим губам,
от руки пахло желтым казанским мылом и ладаном, я
отворачивался, убегал.
Она здесь, в Узле, — вот о чем думал Привалов, когда возвращался
от Павлы Ивановны. А он до сих пор не знал об этом!.. Доктор не показывается и, видимо, избегает встречаться с ним. Ну, это его дело. В Привалове со страшной силой вспыхнуло желание увидать Надежду Васильевну, увидать хотя издали… Узнает она его или нет? Может быть,
отвернется, как
от пьяницы и картежника, которого даже бог забыл, как выразилась бы Павла Ивановна?
Евгений Павлович вспыхнул, бешено посмотрел на Настасью Филипповну, но поскорей опять
от нее
отвернулся.
Не знаешь ты ее характера; она
от первейшего жениха
отвернется, а к студенту какому-нибудь умирать с голоду, на чердак, с удовольствием бы побежала, — вот ее мечта!
Он несколько раз в эти несколько лет подходил ко мне; но я каждый раз угрюмо и раздражительно
от него
отворачивался.
Теперь, когда она опозорила меня, да еще в твоих же глазах, и ты
от меня
отвернешься, а ее под ручку с собой уведешь?
Отвернулся Василий Борисыч
от Рогожских и с другими людьми знакомство повел.
Ладил он сначала с князем Григорьем Орловым, вовремя
от него
отвернулся и вовремя прилепился к другому князю Григорью — к Потемкину.
Встретился Ермолай-шорник — инстинкт устремился к нему; но если б, вместо Ермолая, явился ткач Дмитрий — инстинкт не
отвернулся бы и
от него.
Когда его жена уходила на платформу освежиться, он рассказывал такие вещи,
от которых генерал расплывался в блаженную улыбку, помещик ржал, колыхая черноземным животом, а подпоручик, только год выпущенный из училища, безусый мальчик, едва сдерживая смех и любопытство,
отворачивался в сторону, чтобы соседи, не видели, что он краснеет.
От мира же иного воля наша
отвернулась, наша вера в иной мир или слаба, или совсем отсутствует, поэтому мы не знаем иного мира, наше отношение к нему необязательно и непринудительно.
Даже дети его (законные), сын и дочь,
от него
отвернулись и жили отдельно.
Тут-то все
от него и
отвернулись, в Петербурге тоже.
— Убирайся ты
от меня! — взвизгнула она, быстро
отвернувшись и махнув на меня рукой. — Довольно я с вами со всеми возилась! Полно теперь! Хоть провалитесь вы все сквозь землю!.. Только твою мать одну еще жалко…
Да к тому же он взял все меры, мог знать даже день моего выхода, так что я никак не мог
от него
отвернуться, если б даже захотел того.
— Нет, не надо, — презрительно
отвернулся он
от меня и опять зашагал по комнате.
Быть может, непристойно девице так откровенно говорить с мужчиной, но, признаюсь вам, если бы мне было дозволено иметь какие-то желания, я хотела бы одного: вонзить ему в сердце нож, но только
отвернувшись, из страха, что
от его отвратительного взгляда задрожит моя рука и замрет мое мужество.
— Тут дым
от самовара, — ответила,
отворачиваясь, девушка.
Евсей, подпоясанный ремнем, весь в пыли, здоровался с дворней; она кругом обступила его. Он дарил петербургские гостинцы: кому серебряное кольцо, кому березовую табакерку. Увидя Аграфену, он остановился как окаменелый, и смотрел на нее молча, с глупым восторгом. Она поглядела на него сбоку, исподлобья, но тотчас же невольно изменила себе: засмеялась
от радости, потом заплакала было, но вдруг
отвернулась в сторону и нахмурилась.
— Ах, это Александр Федорыч! — первая сказала мать, опомнившись. Граф приветливо поклонился. Наденька проворно откинула вуаль
от лица, обернулась и посмотрела на него с испугом, открыв немного ротик, потом быстро
отвернулась, стегнула лошадь, та рванулась вперед и в два прыжка исчезла за воротами; за нею пустился граф.
Юлия, видя, что он молчит, взяла его за руку и поглядела ему в глаза. Он медленно
отвернулся и тихо высвободил свою руку. Он не только не чувствовал влечения к ней, но
от прикосновения ее по телу его пробежала холодная и неприятная дрожь. Она удвоила ласки. Он не отвечал на них и сделался еще холоднее, угрюмее. Она вдруг оторвала
от него свою руку и вспыхнула. В ней проснулись женская гордость, оскорбленное самолюбие, стыд. Она выпрямила голову, стан, покраснела
от досады.
Глаза Антона Михайловича наполнились слезами. Он
отвернулся, чтобы скрыть их
от больного, но не смог вымолвить неправды — слова утешения. Как врач, он видел, что помощь бессильна.
Две слезы скатились из его глаз. Он
отвернулся к стене, чтобы скрыть их
от Ивана Павловича.
И велел свистовым, чтобы Левше еще крепче локти назад закрутить, а сам поднимается по ступеням, запыхался и читает молитву «Благого Царя Благая Мати, пречистая и чистая», и дальше, как надобно. А царедворцы, которые на ступенях стоят, все
от него
отворачиваются, думают: попался Платов и сейчас его из дворца вон погонят, — потому они его терпеть не могли за храбрость.
Он быстро выпил рюмку,
отвернулся с загоревшимися глазами
от поставца и торопливо утер губы рукавом рубашки.
Кто-то осторожно тянул Ромашова назад. Он обернулся и узнал Бек-Агамалова, но, тотчас же
отвернувшись, забыл о нем. Бледнея
от того, что сию минуту произойдет, он сказал тихо и хрипло, с измученной жалкой улыбкой...