Неточные совпадения
Он пошел впереди Самгина, бесцеремонно расталкивая людей, но
на крыльце их остановил офицер и, заявив, что он начальник караула, охраняющего Думу, не пустил их во дворец. Но они все-таки
остались у входа в вестибюль, за колоннами, отсюда, с высоты, было очень удобно наблюдать революцию. Рядом с ними оказался высокий
старик.
Становилось темнее, с гор повеяло душистой свежестью, вспыхивали огни,
на черной плоскости озера являлись медные трещины. Синеватое туманное небо казалось очень близким земле, звезды без лучей, похожие
на куски янтаря, не углубляли его. Впервые Самгин подумал, что небо может быть очень бедным и грустным. Взглянул
на часы: до поезда в Париж
оставалось больше двух часов. Он заплатил за пиво, обрадовал картинную девицу крупной прибавкой «
на чай» и не спеша пошел домой, размышляя о
старике, о корке...
Старые господа умерли, фамильные портреты
остались дома и, чай, валяются где-нибудь
на чердаке; предания о старинном быте и важности фамилии всё глохнут или живут только в памяти немногих, оставшихся в деревне же
стариков.
«А там есть какая-нибудь юрта,
на том берегу, чтоб можно было переждать?» — спросил я. «Однако нет, — сказал он, — кусты есть… Да почто вам юрта?» — «Куда же чемоданы сложить, пока лошадей приведут?» — «А
на берегу: что им доспеется? А не то так в лодке
останутся: не азойно будет» (то есть: «Не тяжело»). Я задумался: провести ночь
на пустом берегу вовсе не занимательно; посылать ночью в город за лошадьми взад и вперед восемь верст — когда будешь под кровлей? Я поверил свои сомнения
старику.
— Тут все мое богатство… Все мои права, — с уверенной улыбкой повторил несколько раз
старик, дрожавшими руками развязывая розовую ленточку. — У меня все отняли… ограбили… Но права
остались, и я получу все обратно… Да. Это верно… Вы только посмотрите
на бумаги… ясно, как день. Конечно, я очень давно жду, но что же делать.
— Значит, она там! Ее спрятали там! Прочь, подлец! — Он рванул было Григория, но тот оттолкнул его. Вне себя от ярости, Дмитрий размахнулся и изо всей силы ударил Григория.
Старик рухнулся как подкошенный, а Дмитрий, перескочив через него, вломился в дверь. Смердяков
оставался в зале,
на другом конце, бледный и дрожащий, тесно прижимаясь к Федору Павловичу.
— Поцелуй горит
на его сердце, но
старик остается в прежней идее.
— Вы напрасно беспокоитесь за
старика слугу Григория Васильева. Узнайте, что он жив, очнулся и, несмотря
на тяжкие побои, причиненные ему вами, по его и вашему теперь показанию, кажется,
останется жив несомненно, по крайней мере по отзыву доктора.
Да хоть именно для того только, чтобы не оставлять свою возлюбленную
на соблазны
старика, к которому он так ревновал, он должен бы был распечатать свою ладонку и
остаться дома неотступным сторожем своей возлюбленной, ожидая той минуты, когда она скажет ему наконец: „Я твоя“, чтоб лететь с нею куда-нибудь подальше из теперешней роковой обстановки.
Наконец, покончив свою работу, я закрыл тетрадь и хотел было лечь спать, но вспомнил про
старика и вышел из фанзы.
На месте костра
осталось только несколько угольков. Ветер рвал их и разносил по земле искры. А китаец сидел
на пне так же, как и час назад, и напряженно о чем-то думал.
2 декабря стрелки закончили все работы. Для окончательных сборов им дан был еще один день.
На Бикин до первого китайского поселка с нами решил идти
старик маньчжур Чи Ши-у. 3-го числа после полудня мы занялись укладкой грузов
на нарты. Наутро
оставалось собрать только свои постели и напиться чаю.
Правда, некогда правильные и теперь еще приятные черты лица его немного изменились, щеки повисли, частые морщины лучеобразно расположились около глаз, иных зубов уже нет, как сказал Саади, по уверению Пушкина; русые волосы, по крайней мере все те, которые
остались в целости, превратились в лиловые благодаря составу, купленному
на Роменской конной ярмарке у жида, выдававшего себя за армянина; но Вячеслав Илларионович выступает бойко, смеется звонко, позвякивает шпорами, крутит усы, наконец называет себя старым кавалеристом, между тем как известно, что настоящие
старики сами никогда не называют себя
стариками.
Я понял причину его тоски, и мне жаль стало
старика. Я сказал ему, что совсем не пойду
на охоту и
останусь с ним
на биваке.
А в остальное время года
старик, кроме того, что принимает по утрам дочь и зятя (который так и
остается северо — американцем), часто, каждую неделю и чаще, имеет наслаждение принимать у себя гостей, приезжающих
на вечер с Катериною Васильевною и ее мужем, — иногда только Кирсановых, с несколькими молодыми людьми, — иногда общество более многочисленное: завод служит обыкновенною целью частых загородных прогулок кирсановского и бьюмонтского кружка.
Конечно, и нынешний разговор не
останется без результата; хотя теперь и незаметно никакого влияния его
на Полозова,
старик все-таки начнет задумываться над словами Кирсанова — это неизбежно; и если продолжать с ним такие разговоры, он одумается.
Когда, месяца через полтора, две удобные квартиры рядом нашлись и Кирсановы поселились
на одной, Бьюмонты
на другой,
старик Полозов предпочел
остаться на заводской квартире, простор которой напоминает ему, хотя в слабой степени, прежнее его величие.
— Соберитесь с всеми силами души, умоляйте отца, бросьтесь к его ногам: представьте ему весь ужас будущего, вашу молодость, увядающую близ хилого и развратного
старика, решитесь
на жестокое объяснение: скажите, что если он
останется неумолим, то… то вы найдете ужасную защиту… скажите, что богатство не доставит вам и одной минуты счастия; роскошь утешает одну бедность, и то с непривычки
на одно мгновение; не отставайте от него, не пугайтесь ни его гнева, ни угроз, пока
останется хоть тень надежды, ради бога, не отставайте.
За домом, знаете, большой сад, мы туда, думаем, там
останемся сохранны; сели, пригорюнившись,
на скамеечках, вдруг откуда ни возьмись ватага солдат, препьяных, один бросился с Павла Ивановича дорожный тулупчик скидывать;
старик не дает, солдат выхватил тесак да по лицу его и хвать, так у них до кончины шрам и
остался; другие принялись за нас, один солдат вырвал вас у кормилицы, развернул пеленки, нет ли-де каких ассигнаций или брильянтов, видит, что ничего нет, так нарочно, озорник, изодрал пеленки, да и бросил.
Матушка при этом предсказании бледнела. Она и сама только наружно тешила себя надеждой, а внутренне была убеждена, что
останется ни при чем и все дедушкино имение перейдет брату Григорью, так как его руку держит и Настька-краля, и Клюквин, и даже генерал Любягин. Да и сам Гришка постоянно живет в Москве, готовый, как ястреб, во всякое время налететь
на стариково сокровище.
Отец называл эту систему системой прекращения рода человеческого и
на первых порах противился ей; но матушка, однажды приняв решение, проводила его до конца, и возражения
старика мужа
на этот раз, как и всегда,
остались без последствий.
Но матушка так
на него взглянет, что охота колобродить мгновенно улетучивается, и в результате
старик остается бессменным победителем.
Покуда
старик спит, матушка ни
на минуту не
остается бездеятельною. Она усаживается с Настасьей в гостиную (поближе к дедушкиной комнате) и ведет с ней оживленную беседу, которая доходит и до нашего слуха.
Старик Щербаков был истинным другом актеров и в минуту безденежья, обычно к концу Великого поста, кроме кредита по ресторану, снабжал актеров
на дорогу деньгами, и никто не
оставался у него в долгу.
Лучший табак, бывший в моде, назывался «Розовый». Его делал пономарь, живший во дворе церкви Троицы-Листы, умерший столетним
стариком. Табак этот продавался через окошечко в одной из крохотных лавочек, осевших глубоко в землю под церковным строением
на Сретенке. После его смерти
осталось несколько бутылок табаку и рецепт, который настолько своеобразен, что нельзя его не привести целиком.
На опустевших скамьях
остается десяток неспрошенных учеников, с которыми
старик продолжает занятия, совершенно забыв об остальных.
К Ечкину
старик понемногу привык, даже больше — он начал уважать в нем его удивительный ум и еще более удивительную энергию. Таким людям и
на свете жить. Только в глубине души все-таки
оставалось какое-то органическое недоверие именно к «жиду», и с этим Тарас Семеныч никак не мог совладеть. Будь Ечкин кровный русак, совсем бы другое дело.
Лежавший
на траве Михей Зотыч встрепенулся. Харитина взглянула вниз по реке и увидела поднимавшийся кудрявый дымок, который таял в воздухе длинным султаном. Это был пароход… Значит,
старики ждали Галактиона. Первым движением Харитины было убежать и куда-нибудь скрыться, но потом она передумала и
осталась. Не все ли равно?
Встреча с отцом вышла самая неудобная, и Галактион потом пожалел, что ничего не сделал для отца. Он говорил со
стариком не как сын, а как член банковского правления, и
старик этого не хотел понять. Да и можно бы все устроить, если бы не Мышников, — у Галактиона с последним
оставались попрежнему натянутые отношения. Для очищения совести Галактион отправился к Стабровскому, чтобы переговорить с ним
на дому. Как
на грех, Стабровский куда-то уехал. Галактиона приняла Устенька.
Емельян уехал с женой в Заполье, а
на мельнице
оставался один Симон. В первую минуту
старик не узнал сына, — так он изменился за этот короткий срок.
Разъезжая по своим делам по Ключевой, Луковников по пути завернул в Прорыв к Михею Зотычу. Но
старика не было, а
на мельнице
оставались только сыновья, Емельян и Симон. По первому взгляду
на мельницу Луковников определил, что дела идут плохо, и мельница быстро принимала тот захудалый вид, который говорит красноречивее всяких слов о внутреннем разрушении.
Так братья и не успели переговорить. Впрочем, взглянув
на Симона, Галактион понял, что тут всякие разговоры излишни. Он опоздал. По дороге в комнату невесты он встретил скитского старца Анфима, — время проходило, минуя этого человека, и он
оставался таким же черным, как в то время, когда венчал Галактиона. За ним в скит был послан нарочный гонец, и
старик только что приехал.
Эвелина многозначительно посмотрела
на старика, и он смолк. Через несколько минут Анна Михайловна вышла, а Эвелина
осталась со своей всегдашней работой в руках.
Все это, вместе взятое, ставило и меня в затруднительное положение. Орочи, всегда готовые мне помочь, были очень озабочены вопросом, кто и как будет меня сопровождать
на Хунгари.
Старик Антон Сагды и Федор Бутунгари советовали мне отказаться от зимнего похода, предлагали мне
остаться у них до весны и с первым пароходом уехать во Владивосток.
Старик молча поклонился и побежал за ключами. Пока он бегал, ямщик сидел неподвижно, сбочась и поглядывая
на запертую дверь; а лакей Лаврецкого как спрыгнул, так и
остался в живописной позе, закинув одну руку
на козлы.
Старик принес ключи и, без всякой нужды изгибаясь, как змея, высоко поднимая локти, отпер дверь, посторонился и опять поклонился в пояс.
Нужно было ехать через Балчуговский завод; Кишкин повернул лошадь объездом, чтобы оставить в стороне господский дом. У
старика кружилась голова от неожиданного счастья, точно эти пятьсот рублей свалились к нему с неба. Он так верил теперь в свое дело, точно оно уже было совершившимся фактом. А главное, как приметы-то все сошлись: оба несчастные, оба не знают, куда голову приклонить. Да тут золото само полезет. И как это раньше ему Кожин не пришел
на ум?.. Ну, да все к лучшему.
Оставалось уломать Ястребова.
— Да ты чего это ночью-то хочешь идти? — проговорил
старик. —
Оставайся у нас
на шахте переночевать.
Как-то раз один служащий — повытчики еще тогда были, — повытчик Мокрушин, седой уж
старик, до пенсии ему
оставалось две недели, выпил грешным делом
на именинах да пьяненький и попадись Телятникову
на глаза.
— Дура она, вот что надо сказать! Имела и силу над Кишкиным, да толку не хватило… Известно, баба-дура. Старичонка-то подсыпался к ней и так и этак, а она тут себя и оказала дурой вполне. Ну много ли
старику нужно? Одно любопытство
осталось, а вреда никакого… Так нет, Марья сейчас
на дыбы: «Да у меня муж, да я в законе, а не какая-нибудь приисковая гулеванка».
На Рублихе пока сделана была передышка. Работала одна паровая машина, да неотступно
оставался на своем месте Родион Потапыч. Он, добившись цели, вдруг сделался грустным и задумчивым, точно что потерял. С ним теперь часто дежурил Матюшка, повадившийся
на шахту неизвестно зачем. Раз они сидели вдвоем в конторке и молчали. Матюшка совершенно неожиданно рухнул своим громадным телом в ноги
старику, так что тот даже отскочил.
В этих походах против Морока главное участие принимали
старики, а молодежь
оставалась в стороне, — у ней было свое
на уме.
На мысу из барочного леса кое-как были сгорожены несколько балаганов, в которых жил
старик сторож, а раньше бабы-сушилки. Сейчас из сушилок
оставалось всего три старухи, которые разгребали превшее
на солнце зерно.
Несмотря
на эти уговоры, о. Сергей с мягкою настойчивостью
остался при своем, что заставило Луку Назарыча посмотреть
на попа подозрительно: «Приглашают, а он кочевряжится… Вот еще невидаль какая!» Нюрочка ласково подбежала к батюшке и, прижавшись головой к широкому рукаву его рясы, крепко ухватилась за его руку. Она побаивалась седого сердитого
старика.
Тит едва отвязался от подгулявшего дозорного и вернулся домой темнее ночи. Всего места
оставалась печь,
на которой
старик чувствовал себя почти дома.
— Что же ты, сват, этово-тово, молчишь? — спрашивал Тит, когда
старики разошлись и они
остались вдвоем с глазу
на глаз. — Сказал слово и молчишь.
Когда дело дошло до плетей, Окулко с ножом бросился
на Палача и зарезал бы его, да спасли
старика большие старинные серебряные часы луковицей: нож изгадал по часам, и Палач
остался жив.
Обоз с имуществом был послан вперед, а за ним отправлена в особом экипаже Катря вместе с Сидором Карпычем. Петр Елисеич уехал с Нюрочкой. Перед отъездом он даже не зашел
на фабрику проститься с рабочими: это было выше его сил. Из дворни господского дома
остался на своем месте только один
старик сторож Антип. У Палача был свой штат дворни, и «приказчица» Анисья еще раньше похвалялась, что «из мухинских» никого в господском доме не оставит.
Оленька, верно, вам писала, что я в вагоне встретился с Башмаковым молодым, который хотел послать денег нашему
старику — хотел доставлять ему ежегодно 300 целковых. Без сомнения, начало этому делу уже положено, и Флегонт Миронович успокоен, потому что молодой Башмаков намерен был выслать в Тобольск 150 ц. тотчас по приезде в Петербург. Я с ним расстался в Твери,
оставшись у племянницы Полторацкой
на сутки. Обнимаю вас крепко.
— А Нинка говорит: я, говорит, ни за что с ним не
останусь, хоть режьте меня
на куски… всю, говорит, меня слюнями обмочил. Ну
старик, понятно, пожаловался швейцару, а швейцар, понятно, давай Нинку бить. А Сергей Иваныч в это время писал мне письмо домой, в провинцию, и как услышал, что Нинка кричит…
— Потому что Сергей Иваныч ему по морде дали… Из-за Нинки. К Нинке пришел один
старик… И
остался на ночь… А у Нинки был красный флаг… И
старик все время ее мучил… А Нинка заплакала и убежала.
Лукьяныч выехал за мной в одноколке,
на одной лошади.
На вопрос, неужто не нашлось попросторнее экипажа,
старик ответил, что экипажей много, да в лом их лучше отдать, а лошадь одна только и
осталась, прочие же «кои пали, а кои так изничтожились».