Неточные совпадения
Княгиня подошла к
мужу, поцеловала его и хотела итти; но он удержал ее,
обнял и нежно, как молодой влюбленный, несколько раз, улыбаясь, поцеловал ее. Старики, очевидно, спутались на минутку и не знали хорошенько, они ли опять влюблены или только дочь их. Когда князь с княгиней вышли, Левин подошел к своей невесте и взял ее за руку. Он теперь овладел собой и мог говорить, и ему многое нужно было сказать ей. Но он сказал совсем не то, что нужно было.
Не позаботясь даже о том, чтобы проводить от себя Бетси, забыв все свои решения, не спрашивая, когда можно, где
муж, Вронский тотчас же поехал к Карениным. Он вбежал на лестницу, никого и ничего не видя, и быстрым шагом, едва удерживаясь от бега, вошел в ее комнату. И не думая и не замечая того, есть кто в комнате или нет, он
обнял ее и стал покрывать поцелуями ее лицо, руки и шею.
Простаков (
обнимая). Я женин
муж.
Проходит месяц. Вера Павловна нежится после обеда на своем широком, маленьком, мягком диванчике в комнате своей и
мужа, то есть в кабинете
мужа. Он присел на диванчик, а она
обняла его, прилегла головой к его груди, но она задумывается; он целует ее, но не проходит задумчивость ее, и на глазах чуть ли не готовы навернуться слезы.
— И Вера Павловна долго не выпускала
мужа,
обнявши.
— Верочка, что с тобою? —
муж обнимает ее. — Ты вся дрожишь. —
Муж целует ее. — У тебя на щеках слезы, у тебя холодный пот на лбу. Ты босая бежала по холодному полу, моя милая; я целую твои ножки, чтобы согреть их.
И пальцы Веры Павловны забывают шить, и шитье опустилось из опустившихся рук, и Вера Павловна немного побледнела, вспыхнула, побледнела больше, огонь коснулся ее запылавших щек, — миг, и они побелели, как снег, она с блуждающими глазами уже бежала в комнату
мужа, бросилась на колени к нему, судорожно
обняла его, положила голову к нему на плечо, чтобы поддержало оно ее голову, чтобы скрыло оно лицо ее, задыхающимся голосом проговорила: «Милый мой, я люблю его», и зарыдала.
— Мой милый,
обними меня, защити меня! Мне снился страшный сон! — Она жмется к
мужу. — Мой милый, ласкай меня, будь нежен со мною, защити меня!
Проходит два дня. Вера Павловна опять нежится после обеда, нет, не нежится, а только лежит и думает, и лежит она в своей комнате, на своей кроватке.
Муж сидит подле нее,
обнял ее, Тоже думает.
Тут я понял, что
муж, в сущности, был для меня извинением в своих глазах, — любовь откипела во мне. Я не был равнодушен к ней, далеко нет, но это было не то, чего ей надобно было. Меня занимал теперь иной порядок мыслей, и этот страстный порыв словно для того
обнял меня, чтоб уяснить мне самому иное чувство. Одно могу сказать я в свое оправдание — я был искренен в моем увлечении.
Но все эти сомнения и недосказанные мысли разрешились сами собой, когда Серафима, краснея и заикаясь, призналась, что она беременна.
Муж посмотрел на нее непонимающими глазами, а потом так хорошо и любовно
обнял и горячо поцеловал… еще в первый раз поцеловал.
— Пускай играют польку, — решила капризным тоном Люба. — Исай Саввич, сыграйте, пожалуйста, полечку. Это мой
муж, и он для меня заказывает, — прибавила она,
обнимая за шею педагога. — Правда, папочка?
— А сам-от ты разве не мой? — с ясной улыбкой,
обняв Алексея, сказала Марья Гавриловна. — Разве
мужу с женой можно делиться?.. И в Писании сказано: «Оба в плоть едину»… Что твое — мое, что мое — твое. По моему рассужденью так, не знаю, как по твоему.
Но ему уже не удавалось порой обуздывать свою острую и смешливую наблюдательность. Глядя иногда поочередно на свою богиню и на ее мать и сравнивая их, он думал про себя: «А ведь очаровательная Юленька все толстеет и толстеет. К двадцати годам ее уже разнесет, совсем как Анну Романовну. Воображаю, каково будет положение ее
мужа, если он захочет ласково
обнять ее за талию и привлечь к себе на грудь. А руки-то за спиной никак не могут сойтись. Положение!»
Глафира Львовна встала, подошла к
мужу,
обняла его и сказала голосом трагической актрисы...
Оставшись с глазу на глаз с
мужем, Катрин немедля же принялась
обнимать и целовать его, шепча при этом страстным голосом...
Маланья Сергеевна как вошла в спальню Анны Павловны, так и стала на колени возле двери. Анна Павловна подманила ее к постели,
обняла ее, благословила ее сына; потом, обратив обглоданное жестокою болезнью лицо к своему
мужу, хотела было заговорить…
Когда они очутились дома, Ольгу со слезами
обняла Евдокия Петровна и сквозь рыдания спросила
мужа...
Невольно пред ним я склонила
Колени, — и прежде чем
мужа обнять,
Оковы к губам приложила!..
В порыве нежности к
мужу она хочет
обнять его, — старуха кричит: «Что на шею виснешь, бесстыдница?
Обнимаю тебя, мой дружок, наскоро — ты
обнимешь за меня
мужа, обеих Верочек и незнакомку мою Оленьку. Петя не заезжал ко мне, а шоссе Рязанское вижу из окна. Очень бы рад, если б он завернул ко мне.
Отвечу коротко на некоторые ваши вопросы… [Н. Д. Пущина была в это время в Москве по делам имения; писала
мужу 11 марта: «Мой сердечный Жанушка, милый
муж мой — крепко, со всею нежностию любви моей к тебе,
обнимаю тебя и целую…» (ЦГИА, ф. 1705, № 6).]
Когда пришла в себя Софья Николавна и взглянула на испуганное бледное лицо своего Алексея Степаныча, она поняла и почувствовала, что есть существо, ее любящее; она
обняла своего сокрушенного горем
мужа, и ручьи слез облегчили ее сердце.
Как это ты вздумала обрадовать меня своим приездом!» Прасковья Ивановна не смутилась, встала, не допустила
мужа обнять себя и, пылая внутренне справедливым гневом, холодно и твердо объявила ему, что она всё знает и видела Ивана Ануфриева.
Но дня через четыре Наталья Фоминична объявила
мужу, что она беременна. Игнат вздрогнул от радости, крепко
обнял ее и глухо заговорил...
Зоя (бросаясь к
мужу и
обнимая его). Нет, нет, не отдам… умру, умру, а не отдам тебя. Не мучь меня! Я умираю, у меня захватывает дыхание. Милый мой, милый мой! Нет, нет, это невозможно.
Трилецкий. Страсть. (Бьет себя по животу.) Твердыня! Пойдемте-ка, гуси лапчатые, выпьем… Надо бы, господа, для приезда господ… Эх, братцы… (
Обнимает их обоих вместе.) Да и выпьем же! Эх! (Потягивается.) Эх! Жизнь наша человеческая! Блажен
муж, иже не идет на совет нечестивых… (Потягивается.) Гуси вы лапчатые! Жулики…
В пятом часу она обедала дома с
мужем. Его простота, здравый смысл и добродушие приводили ее в умиление и восторг. Она то и дело вскакивала, порывисто
обнимала его голову и осыпала ее поцелуями.
Анна Сидоровна встала около него; одною рукою она подперлась в бок, а другою
обняла шею
мужа, — таким образом импровизированная живая картина была очень интересна.
— Именно, — подхватила блондинка, — лицо гадкое, ноги кривые. Очень весело… такой
муж своими немытыми руками будет
обнимать. Фуй, гадость какая!
Ольга (
обнимает Ераста). Ну, прощай, милый, прощай. (Отворяет дверь в коридор.) Ай! (Подбегает к Ерасту.) Дяденька там,
муж…
Быстро поднимаюсь с кресла и
обнимаю детей. Болтаю с ними весело и непринужденно. Входит
муж, актер Беков… Говорю с ним о хозяйстве и коммерческих делах, которые он ведет.
Владимир. Я был там, откуда веселье очень далеко; я видел одну женщину, слабую, больную, которая за давнишний проступок оставлена своим
мужем и родными; она — почти нищая; весь мир смеется над ней, и никто об ней не жалеет… О! батюшка! эта душа заслуживала прощение и другую участь! Батюшка! я видел горькие слезы раскаяния, я молился вместе с нею, я
обнимал ее колена, я… я был у моей матери… чего вам больше?
Муж Марины. Иди, говорю. Выпьешь стаканчик. Петрунькю-шельмеца проздравишь. Хозяева обижаются, а мы во все дела поспеем. (
Муж Марины
обнимает ее и, шатаясь, с ней вместе уходит.)
В этот день Тения пришла навестить
мужа с пустыми руками. Супруги,
обнявши друг друга, сидели в темнице в глубоком унынии, но этим не кончились их муки. Тения напрасно закрывала уши, чтобы не слышать укоров, которые ей со всех сторон выкрикивали грубые невольники, помогавшие Тивуртию за раздачу им хлебцев с чернушкой. Тении не надо было рассказывать Фалалею, как ухудшилось их положение: он сам все понимал и тихо сказал жене...
Рано удалившаяся с
мужем Тения не видала всех ужасов этой развязки. День для нее протек как одно мгновение. Перед вечером Фалалей отправился на море мыться, а Тения,
обняв детей, сидела у берега и смотрела вслед отходившей красивой расцвеченной триреме, на которой гудел египетский ребаб и пели хором молодые женские голоса, а на возвышении, покрытом яркою индейскою тканью, молодая нубийка ловила осу, как будто дразнила Аскалон на прощанье.
Повелевай сими
мужами знаменитыми!» Михаил хотел взглянуть на него с гордостию, но взор его изъявил чувствительность… «Юноша! я — враг Борецких!..» — «Но друг славы новогородской!» — ответствовал Мирослав, и витязь
обнял его, сказав: «Ты хочешь моей смерти!» За сим легионом шла дружина великодушных, под начальством ратсгера любекского.