Неточные совпадения
Эта комедия начинала мне надоедать, и я готов был прервать молчание самым прозаическим образом, то есть предложить ей стакан чая, как вдруг она вскочила,
обвила руками мою
шею, и влажный, огненный поцелуй прозвучал на губах моих.
Он стал на колени возле кровати, приподнял ее голову с подушки и прижал свои губы к ее холодеющим губам; она крепко
обвила его
шею дрожащими
руками, будто в этом поцелуе хотела передать ему свою душу…
Он не договорил, а она, как безумная, бросилась к нему в объятия и, как вакханка, в страстном забытьи замерла на мгновение,
обвив его
шею руками.
Она остановилась, положила ему
руку на плечо, долго глядела на него и вдруг, отбросив зонтик в сторону, быстро и жарко
обвила его
шею руками, поцеловала, потом вся вспыхнула, прижала лицо к его груди и прибавила тихо...
Ольга засмеялась, проворно оставила свое шитье, подбежала к Андрею,
обвила его
шею руками, несколько минут поглядела лучистыми глазами прямо ему в глаза, потом задумалась, положив голову на плечо мужа. В ее воспоминании воскресло кроткое, задумчивое лицо Обломова, его нежный взгляд, покорность, потом его жалкая, стыдливая улыбка, которою он при разлуке ответил на ее упрек… и ей стало так больно, так жаль его…
Она другой
рукой берет меня за
шею, и пальчики ее быстро шевелятся и щекотят меня. В комнате тихо, полутемно; нервы мои возбуждены щекоткой и пробуждением; мамаша сидит подле самого меня; она трогает меня; я слышу ее запах и голос. Все это заставляет меня вскочить,
обвить руками ее
шею, прижать голову к ее груди и, задыхаясь, сказать...
Вот сидит он в мрачном раздумье, склонясь над столом, в светелке Манефы. Тихо, безмолвно, беззвучно. Двери настежь, и с ясным радостным смехом птичкой влетела она. Шаловлива, игрива, как рыбка, быстро она подбежала,
обвила его
шею руками, осияла очами, полными ясных лучей, и уста их слились. Сам не помня себя, вскочил он, но, как сон, как виденье, исчезла она.
Обвив его
шею рукой, она прижалась губами к его рту так долго и так крепко, что у студента захватило дыхание.
Он повиновался, открыл глаза, повернулся к ней,
обвил рукой ее
шею, притянул немного к себе и хотел поцеловать в вырез рубашки — в грудь. Она опять нежно, но повелительно отстранила его.
Через несколько минут дверь в боковушу растворилась и вошла Настя. Тихой поступью, медленно ступая, подошла она к Алексею,
обвила его
шею белоснежными
руками и, припав к плечу, зарыдала…
— Ох ты, добрый мой!.. Ох ты, радошный! — полными белыми
руками обвивая шею писаря и жарко целуя его, говорила Параня. — Тятька зло тебе мыслит, а ты ему добром хочешь платить… Какой же ты славный, Карпушенька!
Тихой радостью вспыхнула Дуня, нежный румянец по снежным ланитам потоком разлился. Дóроги были ей похвалы Аграфены Петровны. С детства любила ее, как родную сестру, в возраст придя, стала ее всей душой уважать и каждое слово ее высоко ценила. Не сказала ни слова в ответ, но, быстро с места поднявшись, живо, стремительно бросилась к Груне и, крепко
руками обвив ее
шею, молча прильнула к устам ее маленьким аленьким ротиком.
Она порывистым движением приподнялась на диване и
обвила горячими
руками его
шею.
Горохов улыбнулся и обнял Наденьку за талию. Он понимал тайну Наденькиных восклицаний и не без основания надеялся, что с той минуты, как она назвала государство противным, дело непременно должно пойти на лад. И действительно, как только Наденька почувствовала, что он гладит ее по спине, так тотчас же все ее сомнения рассеялись. Через минуту она уже
обвила руками его
шею и говорила...
Она встала, подошла к нему и
обвила рукой его
шею.
— Егорушка… что так поздно… — бросилась к нему Минкина и,
обвив его
шею своими полными, красивыми
руками, запечатлела на обеих его щеках по горячему поцелую.
— Слепо-ой? — протянула она нараспев, и голос ее дрогнул, как будто это грустное слово, тихо произнесенное мальчиком, нанесло неизгладимый удар в ее маленькое женственное сердце. — Слепо-ой? — повторила она еще более дрогнувшим голосом, и, как будто ища защиты от охватившего всю ее неодолимого чувства жалости, она вдруг
обвила шею мальчика
руками и прислонилась к нему лицом.
Бейгуш взял колоду и приготовился понтировать. Сусанна полуприсела к нему на ручку кресла и
обвила его
шею рукою.
С этими словами она пылко
обвила его
шею своими обнаженными, так как на ней был голубой пеньюар с разрезными рукавами,
руками и стала целовать.
— Хороший, милый, ненаглядный… — могла только произнести она,
обвив его
шею руками и скрывая на его груди свое лицо со счастливыми слезами на глазах.
И в самый разгар моей нервной работы, когда я, стоя у окна, решал уже уехать куда-нибудь, помимо графской усадьбы, терзал себя рассуждениями, самопопреками и представлениями картин любви, которые ожидали меня у Ольги, моя дверь тихо отворилась, сзади меня послышались легкие шаги, и скоро
шею мою
обвивали две маленькие, хорошенькие
руки…
Вдруг княжна Людмила Васильевна затрепетала с головы до ног и как-то неестественно вытянулась. Ее
руки продолжали
обвивать его
шею, но он уже не чувствовал их чудной теплоты. Голова ее откинулась назад.
Вдруг в этот момент графу Свянторжецкому почудились шаги по коридору, но шаги удалявшиеся. Видимо, сам увлеченный вызванной им, хотя и искусственно, страстью молодой девушки, он не слыхал, когда эти шаги приблизились к двери балкона. Шаги смолкли, а молодая девушка продолжала
обвивать его
шею горячими
руками. Ее пышущее огнем дыхание обдавало его и подымало все большую и большую бурю страсти в его сердце.
Он не мог бы хуже защищать свое дело перед человеком, который был и душой и телом солдат. В последних неосторожных словах еще слышалась бурная, горячая просьба,
рука Осипа еще
обвивала шею отца, но тот вдруг выпрямился и оттолкнул его от себя.
Она быстро обернулась к нему, вскинула
руками,
обвила ими вокруг его
шеи и начала целовать крепко, точно душила его, молча.
Она
обвила рукою его
шею и, наклонившись, поцеловала его в лоб.
Он повиновался. Она
обвила его
рукой за
шею и потянула к себе.
Она быстро соскочила с канапе, бросилась к нему,
обвила его
шею своими обнаженными
руками и обожгла его губы горячим поцелуем.
— Но ты, mon viecx turc, все-таки лучше, а потому не надо делать таких страшных глаз, — уже сама, не заботясь о том, что может смять тунику, примостилась она на колени к Ивану Павловичу и
обвила его за
шею точно выточенными из слоновой кости
руками.
Сладко забилось мое сердце при этой бесхитростной ласке лазаретной сиделки, и бессознательно,
обвив руками ее
шею, я шепнула...
— Я тебе осталась, дедушка Магомет. Я, твоя Нина, осталась тебе! — пылко вырвалось у меня, и я
обвила сильную
шею старика моими слабыми, детскими
руками.
Он подвинулся к ней еще ближе. Она
обвила его
шею своими
руками. Губы их слились в долгом горячем поцелуе.
Она усадила его на постель и
обвила руками за
шею.
Она
обвила его
шею руками и прильнула к его губам горячим поцелуем.
— Не успел я двух слов сказать, знаешь, сердце у меня заколотилось, из глаз слезы выступили; стал я ее уговаривать, чтоб за тебя вышла; а она мне: «Верно, вы меня не любите, верно, вы ничего не видите», — и вдруг как бросится мне на
шею,
обвила меня
руками, заплакала, зарыдала! «Я, говорит, одного вас люблю и на за кого не выйду. Я вас уже давно люблю, только и за вас не выйду, а завтра же уеду и в монастырь пойду».
Обвив левою
рукою шею старика, он то прижимался к нему, когда встречал экипаж, с громом на них наезжавший, то ласково трепал его ручонкою по щеке, миловал его, то с любопытством указывал на высокие домы и церкви, на флаги кораблей, на золотую иглу адмиралтейского шпица.
Мариорица до того ее полюбила, что садилась к ней на колена,
обвивала свои
руки около ее
шеи, убирала мастерски безобразие ее полулица фатою и волосами, целовала ее в остальной глаз, миловала, как свою няню, кормилицу, едва не как мать.
— Как разгорелась ты, прекрасное дитя мое! — сказала государыня,
обвив ее
шею своею
рукой и поцеловав ее в лоб.
Она
обвила его
шею руками и страстно поцеловала. Он довольно грубо освободился из ее объятий и пошел по направлению к лесу.
Она, наконец, вырвалась из его объятий, отошла несколько шагов, затем снова вернулась, порывисто
обвила его
шею руками, горячо поцеловала и быстро, не оглядываясь, пошла назад по направлению к садовой калитке.
И, заведя богослова в самый темный угол, она
обвила одною
рукой его
шею и робко поцеловала его в губы, а другою выпустила ошейник Монтроза и энергически его приуськнула.
Между тем Юрий и Ольга, которые вышли из монастыря несколько прежде Натальи Сергевны, не захотев ее дожидаться у экипажа и желая воспользоваться душистой прохладой вечера, шли
рука об
руку по пыльной дороге; чувствуя теплоту девственного тела так близко от своего сердца, внимая шороху платья, Юрий невольно забылся, он
обвил круглый стан Ольги одной
рукою и другой отодвинул большой бумажный платок, покрывавший ее голову и плечи, напечатлел жаркий поцелуй на ее круглой
шее; она запылала, крепче прижалась к нему и ускорила шаги, не говоря ни слова… в это время они находились на перекрестке двух дорог, возле большой засохшей от старости ветлы, коей черные сучья резко рисовались на полусветлом небосклоне, еще хранящем последний отблеск запада.
И даже после отъезда, после отслуженного напутственного молебна, хотя молодая женщина и горько плакала и сенные девушки почти насильно оторвали ее от Ермака Тимофеевича — так крепко
обвила она
руками его
шею и замерла в слезах на его груди, — Ксения собрала все свое мужество и вместе со всеми молча стояла у окна и глядела, как уезжал ее муж во главе отряда.
— Не говори о последнем часе теперь, когда мы с тобой так счастливы, не гневи Бога, — произнесла Лиза,
обвив крепко его
шею своими белоснежными
руками и на пламенные его поцелуи отвечая ему без счету такими же.
Я и без Аршака знала, что за прелесть мой новый конь. В три прыжка очутилась я подле гнедого красавца, отливающего золотом тонконогого кабардинца и,
обвив смуглыми
руками его тонкую породистую
шею, зашептала...
Едва он закончил фразу, я, испустив дикий крик радости, повисла у него на
шее… Я, непривычная к ласке, буквально душила отца поцелуями и,
обвивая своими тонкими
руками его седую голову, лепетала сквозь взрывы счастливого смеха...
— Нет, нет, как не хочу, я хочу, хочу!.. — она стремительно
обвила руками его
шею и поцеловала в губы.
Вдруг крупная слеза упала из ее глаз на щеку Ирены, которая проснулась и
обвила шею матери своими белоснежными
руками.
— Расстаться! — страстно крикнула она, порывисто наклонившись к нему и
обвив руками его
шею. — С вами, с тобой, никогда… нет… не могу… это невозможно, я слишком люблю тебя…
— Это ты… избавитель мой?..» — повторяла она,
обвив руками его
шею; но вдруг глаза ее закрылись, и она без чувств упала на грудь Рославлева.