Неточные совпадения
— По времени Шалашников
Удумал штуку
новую,
Приходит к нам
приказ:
«Явиться!» Не явились мы,
Притихли, не шелохнемся
В болотине своей.
Была засу́ха сильная,
Наехала полиция...
— Вот четыреста шестьдесят три рубля денег — это ваши. В марте мужики принесли за хлеб. Тут по счетам увидите, сколько внесено в
приказ, сколько отдано за постройку и починку служб, за
новый забор, жалованье Савелью — все есть.
Дуня встала, повинуясь
приказу «
нового тятеньки».
Минуты через две Патап Максимыч ввел в горницу
новых гостей. То был удельный голова Песоченского
приказа Михайло Васильич Скорняков с хозяюшкой, приятель Патапа Максимыча.
Напившись чаю, за столы садились. В бывшей Настиной светлице села Манефа с соборными старицами, плачея Устинья Клещиха с вопленницами да еще кое-кто из певчих девиц, в том числе, по
приказу игуменьи,
новая ее наперсница Устинья Московка. Мирские гости расселись за столы, расставленные по передним горницам. Там рыбными яствами угощал их Патап Максимыч, а в Настиной светлице села с постниками Аксинья Захаровна и угощала их уставны́м сухояденьем.
Он ни у кого из товарищей не бывал, отделываясь только официальными визитами на Пасху и на
Новый год, а к службе относился так небрежно, что постоянно получал выговоры в
приказах и жестокие разносы на ученьях.
В главной больнице, бывшей до того времени в ведении
приказа общественного призрения, умывальники горели как жар. Краснов, по очереди с специалистом Вилковым, ежедневно посещали больницу, пробовали пищу, принимали старое белье, строили
новое, пополняли аптеку и проч. Губернатор, узнав о такой неутомимой их деятельности, призвал их и похвалил.
Накануне ухода из С.-Франциско на «Коршуне» праздновали годовщину выхода из Кронштадта, и в этот день капитан был приглашен обедать в кают-компанию. Перед самым обедом Володя получил письмо от дяди-адмирала и
приказ о производстве его в гардемарины. Он тотчас же оделся в
новую форму и встречен был общими поздравлениями. За обедом капитан предложил тост за
нового гардемарина и просил старшего офицера назначить его начальником шестой вахты.
Новые встречи и
новые впечатления охватили юного моряка, нетерпеливо ждавшего
приказа о производстве в гардемарины и обещанной капитаном офицерской вахты.
Среди матросов было в это утро необыкновенное оживление. Разбившись на кучки, все говорили о только что прочитанном
приказе и обсуждали его на разные лады. Особенно горячо говорили молодые матросы, но среди стариков находилось и несколько скептиков, не вполне веривших в применение
нового положения.
Составилась она из холста, старого и
нового, кто сколько дал и пожертвовал; из старых арестантских онучек и рубах, кое-как сшитых в одно большое полотнище, и, наконец, часть ее, на которую не хватило холста, была просто из бумаги, тоже выпрошенной по листочку в разных канцеляриях и
приказах.
На стенах и каменных заборах висели объявления
новой власти. Не
приказы большевиков — грозные, безоглядные и прямо говорящие. Скользко, увилисто сообщалось о твердом намерении идти навстречу «действительным» нуждам рабочих, о необходимости «справедливого» удовлетворения земельной нужды крестьян. И чувствовалось, — это говорят чужие люди с камнем за пазухой, готовые уступить только то, чего никак нельзя удержать, — и все отобрать назад, как только это будет возможно.
Приказ учредили, но дела пошли не лучше, и воры и мошенники появились в увеличенном числе, приобрели
новых покровителей, а подьячие были особенно важны по воровским делам, так как исполняли роль следователей и им поручалось исследование многих татинных и убийственных дел.
Затихшие было толки о «
новой послушнице» возникли снова с большею силою. Говорили, впрочем, о роковом гостинце с еще большей осторожностью и за стены монастыря весть эта не выходила, так как монахини при одном имени полицейского или подьячего трепетали всем телом и лучше решались, как это ни было для них трудно, воздержаться от болтовни со знакомыми богомолками о роковой монастырской новости, нежели рисковать очутиться в губернской канцелярии или сыскном
приказе.
Поздно вечером 14 марта наши два и еще шесть других подвижных госпиталей получили от генерала Четыркина
новое предписание, — завтра, к 12 ч. дня, выступить и идти в деревню Лидиатунь. К
приказу были приложены кроки местности с обозначением главных деревень по пути. Нужно было идти тридцать верст на север вдоль железной дороги до станции Фанцзятунь, а оттуда верст двадцать на запад.
Приказ этот был немедленно исполнен. Дворецкий тотчас возвратился с своим приятелем, нам уже известным, и тремя
новыми лицами.
Борис Петрович, произнеся это, бросил карле в шляпу несколько червонных и, послышав опять стук от хвоста и легкое мурчанье собаки, спешил надеть на себя пышный парик. Карла-дипломат догадался, что он будет лишний при
новом госте, и, не дожидаясь
приказа своего повелителя, неприметно скрылся из ставки.
Среди измятой временем, расшатанной половодьем толпы мещанских домишек торчит красная кирпичная часовня во имя Александра Невского: ее построил предок вымерших помещиков Бубновых на том месте, где его, — когда он, по гневному повелению Павла I, ехал в ссылку в Тобольск, — догнал курьер с
приказом нового царя немедля возвратиться в Питер.
В эти пьяные минуты случается, что ему приходит в голову какая-нибудь сумасбродно-административная затея, например, отдать
приказ, чтобы завтра же все село выезжало строить
новый мост через Горынь, и с непременным условием окончить постройку к вечеру.
Все
новые губернаторы, вступая в должность и посещая в первый раз
Приказ, получали об нем самое невыгодное мнение, может быть, потому, что в то время, как все прочие чиновника встречали их с подобострастно-веселым видом, один только Иосаф стоял у своей конторки, как медведь, на которого шли с рогатиной.
По приказанию начальства, по давно заведенному шаблону, чувствуя, что она бесцветна и скучна, без страсти и огня выпалит он ее перед присяжными, а там дальше — скакать по грязи и под дождем на станцию, оттуда в город, чтобы вскоре получить
приказ опять ехать куда-нибудь в уезд, читать
новую речь… скучно!
— Жду
приказа, ваше сиятельство, чтоб отправиться по
новому назначению, — отвечал Борис, не выказывая ни досады за резкий тон князя, ни желания вступить в разговор, но так спокойно и почтительно, что князь пристально поглядел на него.