Неточные совпадения
Латынь из моды вышла ныне:
Так, если правду вам сказать,
Он знал довольно по-латыни,
Чтоб эпиграфы разбирать,
Потолковать об Ювенале,
В конце письма поставить vale,
Да помнил, хоть
не без
греха,
Из Энеиды два стиха.
Он рыться
не имел охоты
В хронологической пыли
Бытописания земли;
Но дней минувших анекдоты,
От Ромула до наших дней,
Хранил он в памяти своей.
Городничий. Да я так только заметил вам. Насчет же внутреннего распоряжения и того, что называет в письме Андрей Иванович грешками, я ничего
не могу сказать. Да и странно говорить: нет человека, который бы за собою
не имел каких-нибудь
грехов. Это уже так самим богом устроено, и волтерианцы напрасно против этого говорят.
— Сомнения свойственны слабости человеческой, но мы должны молиться, чтобы милосердый Господь укрепил нас. Какие особенные
грехи имеете? — прибавил он без малейшего промежутка, как бы стараясь
не терять времени.
Закон,
имея тень будущих благ, а
не самый образ вещей, одними и теми же жертвами, каждый год постоянно приносимыми, никогда
не может сделать совершенными приносящих их, иначе перестали бы приносить их… ибо невозможно, чтобы кровь тельцов и козлов уничтожала
грехи…
Различие на полы создано только на основании предведения
греха: Бог, «предуразумевая силою предведения, к чему склонно движение произвола по самоуправству и самовластию (поелику знал будущее), изобретает для образа различие мужеского и женского пола, которое
не имеет никакого отношения к божественному первообразу, но, как сказано, присвоено естеству бессловесному».
Воплотившийся Бог до конца разделил судьбу испорченного
грехом мира и человека, до крестной муки и смерти [«На землю сшел еси, да спасеши Адама, и на земли
не обрет сего, Владыко, даже до ада снизшел, еси ищай» (Утреня Великой Субботы, Похвалы, статья первая, ст. 25).], и все отдельные моменты земной жизни Спасителя представляют как бы единый и слитный акт божественной жертвы [Интересную литургическую иллюстрацию этой мысли мы
имеем в том малоизвестном факте, что богослужения пред Рождеством Христовым включают в себя сознательные и преднамеренные параллели богослужению Страстной седмицы, преимущественно Великой Пятницы и Субботы, и отдельные, притом характернейшие песнопения воспроизводятся здесь лишь с необходимыми и небольшими изменениями.
Здешний мир есть наполовину плод
греха, ошибки, недоразумения, он
не имеет своей особой идеи в творческом плане Божием.
«Если и в настоящее время у некоторых людей, проводящих эту тяжелую жизнь тленной плоти, тело во многих движениях и расположениях сверх обыкновенной естественной меры оказывает удивительную покорность, то какое основание мы
имеем не верить, что до
греха, неповиновения и наказания человек;·, повреждением человеческие члены могли служить человеческой воле для размножения потомства без всякой похоти?» Тогда «муж мог сеять потомство, а жена воспринимать своими детородными членами, приводимыми в движение, когда нужно и насколько нужно, посредством воли, без всякого возбуждения похоти» [De civ. Dei, XIV, 23, 17, 24.]
Оно
имеет в виду оттенить, что природа Христа помимо непричастности
греху была
не человеческая только, а и божественная.
Следовательно, если бы
не произошло с нами вследствие
греха никакого превращения и падения из ангельского равночестия, то и мы таким же образом для размножения
не имели бы нужды в браке.
Либерализм
не есть
грех; это необходимая составная часть всего целого, которое без него распадется или замертвеет; либерализм
имеет такое же право существовать, как и самый благонравный консерватизм; но я на русский либерализм нападаю, и опять-таки повторяю, что за то, собственно, и нападаю на него, что русский либерал
не есть русский либерал, а есть
не русский либерал.
Конечно, все это было глупо, но уж таковы свойства всякой глупости, что от нее никуда
не уйдешь. Доктор старался
не думать о проклятом письме — и
не мог. Оно его мучило, как смертельный
грех. Притом
иметь дело с открытым врагом совсем
не то, что с тайным, да, кроме того, здесь выступали против него целою шайкой. Оставалось выдерживать характер и ломать самую дурацкую комедию.
— Все, — внушительно подтвердил Пантелей. — Только людских
грехов перед покойником покрыть она
не может… Кто какое зло покойнику сделал, тому до покаянья
грех не прощен… Ох, Алексеюшка! Нет ничего лютей, как злобу к людям
иметь… Каково будет на тот свет-то нести ее!.. Тяжела ноша, ух как тяжела!..
Грех есть источник всех категорий, над которыми рефлектирует гносеология,
не понимая первоисточника всего того, с чем
имели дело, так как начинает с вторичного.
Непосредственно, первично ощущаемый всеми людьми и во все времена первородный
грех не мог
иметь своего начала во времени и в этом мире.
Жизнь больного человека, его душа были мне совершенно неизвестны; мы баричами посещали клиники, проводя у постели больного по десяти-пятнадцати минут; мы с
грехом пополам изучали болезни, но о больном человеке
не имели даже самого отдаленного представления.
— Приезжай, — продолжал он. — У нас тоже барышни наши будут; позабавитесь, на фортепьяне сыграют.
Имеем эти забавки-то. Хоть и
не достоит было, да что ты с ними, с бабами-то, поделаешь! В мире живя,
греха мирского огребатися по всяк час
не можно.
Эта падшесть
имеет свою структуру сознания, она побеждается
не только покаянием и искуплением
греха, но активностью всех творческих сил человека.
Сказывал старый камердинер его, Платон, что у покойного старая пассия в Москве жила и от оной, будто бы, дети, но она, по закону, никакого притязания к имению покойного
иметь не может, мы же, по христианскому обычаю, от всего сердца
грех ей прощаем и даже
не желаем знать, какой от этого
греха плод был!
«Если преуспел он в посте, во бдении, в псалмопении, во всяком подвиге и во всякой добродетели, но на жертвеннике сердца его
не совершено еще благодатию таинственной действие Духа, при полном ощущении и духовном упокоении: то все таковое чинопоследование подвижничества несовершенно и почти бесполезно; потому что человек
не имеет духовного радования, таинственно производимого в сердце» (с. 438).] и мистики говорят, что покаяние должно быть плодоносно, что покаяние
не должно доводить до духовного отчаяния, ибо отчаяние — самый большой
грех.
Всякое соединение мужчины и женщины, в котором преодолевается
грех сексуального акта, в котором восстанавливается цельность пола,
не есть семейное соединение и
не имеет оправдания в семье.
Выход из этой трагической для христианства проблемы может быть один: религиозное осознание той истины, что религиозный смысл жизни и бытия
не исчерпывается искуплением
греха, что жизнь и бытие
имеют положительные, творческие задачи.
Их, мол, дело особь статья, а твое особь статья: вот кабы твой завод был, это точно что
грех, а то и родитель твой с ними дела
имел,
не гнушался".
Министром ему быть настоящее место по уму; один
грех был: к напитку
имел не то что пристрастие, а так — какое-то остервенение.
— Запечатлей в сердце своем слова Писания, которые сказал сыну своему праведник, отправляя его в путь. «
Имей Бога в сердцеи перед очами, береги себя, чтобы добровольно
не впасть в
грех». Со слезами провожают тебя твои родные; дай Бог, чтобы им
не пришлось плакать, встречая тебя. Ты прекрасный, едва распустившийся цветок, Ольга; да благословит тебя Господь и да сохранит Он тебя такой же чистой и прекрасной.
Брак — это обещание двух людей, мужчины и женщины,
иметь детей только друг от друга. Тот из двух, кто
не исполняет этого обещания, делает
грех, от которого всегда ему же самому бывает хуже.
Если допустить недопустимое, что человек
имеет право наказывать, то кто же из людей возьмет на себя это право? Только те люди, которые пали так низко, что
не помнят и
не знают своих
грехов.
В Эн-ске Годнев
имел собственный домик с садом, а под городом тридцать благоприобретенных душ. Он был вдов,
имел дочь Настеньку и экономку Палагею Евграфовну, девицу лет сорока пяти и
не совсем красивого лица. Несмотря на это, тамошняя исправница, дама весьма неосторожная на язык, говорила, что ему гораздо бы лучше следовало на своей прелестной ключнице жениться, чтоб прикрыть
грех, хотя более умеренное мнение других было таково, что какой уж может быть
грех у таких стариков, и зачем им жениться?
Страх, сомнения, мысль о
грехе и о людском суде — все это приходит ей в голову, но уже
не имеет над нею силы; это уж так, формальности, для очистки совести.
«А ежели утаите, большой
грех будете
иметь…» — слышалось мне беспрестанно, и я видел себя таким страшным грешником, что
не было для меня достойного наказания.
Он везде — был, со всеми женщинами на своем пути
имел грех; он рассказывал обо всем беззлобно, спокойно, как будто никогда в жизни своей
не испытал ни обиды, ни поругания. Через минуту его речь звучала где-то на корме.
Так что если прежде только человек, исповедующий церковное религиозное учение, мог, признавая себя при этом чистым от всякого
греха, участвовать во всех преступлениях, совершаемых государством, и пользоваться ими, если он только при этом исполнял внешние требования своего исповедания, то теперь и все люди,
не верящие в церковное христианство,
имеют такую же твердую светскую научную основу для признания себя чистыми и даже высоконравственными людьми, несмотря на свое участие в государственных злодеяниях и пользование ими.
Человеку внушено, и он сам себе внушал, что он
не имеет внутренних духовных сил для борьбы с
грехом.
«Плоть» у Апостола Павла
не есть тело, она
имеет не природно-физический смысл, она есть религиозная категория
греха, чего нельзя сказать про тело.
Надо было видеть его досаду. Единственный раз
иметь возможность стрелять в стоячего зверя и лишиться такого ценного трофея. И ради чего? Вследствие простой забывчивости. Никогда он
не забывал заряжать свое ружье перед выходом на охоту, а тут как на
грех такая оплошность. Глегола был готов расплакаться.
— Ну, а я, нечего
греха таить, спервоначалу
не понял… Я-то, спрашиваю, почему кстати… А потому, говорит, нечего делать-то в долгий ящик откладывал, у вас товар, а у меня купец…
Имею честь за сына своего Александра просить руки вашей дочери, княжны Варвары… Меня в жар бросило от неожиданности…
Ерошка говорит, «ни в чем
греха нет, хоть с зверя пример возьми». Но говорит он это специально об отношениях к женщине. А в этой области понятие
греха, действительно, очень смутно, расплывчато и спорно. Общее же отношение дяди Ерошки к жизни
не имеет ничего схожего с отъединенною, уверенною в себе безгрешностью зверя.
Мир со всем его шумом и суетою
не стоил бы ослиного копыта,
не имей человек сладкой возможности оросить свою бедную душу хорошим стаканом красного вина, которое, подобно святому причастию, очищает нас от злого праха
грехов и учит любить и прощать этот мир, где довольно-таки много всякой дряни…
Не ему, загрязненному безумной страстью, очиститься и одухотвориться; болото
греха, как он называл плотскую любовь к женщине, в которую попал он, затягивало его все более и более, и он чувствовал, что
не имеет силы выкарабкаться из него.
— Где
грехам не водиться! — отвечал Александр Афанасьевич, — полон сосуд мерзости, а только невесту я еще
не сватал, но действительно на примете
имею и прошу позволения сходить на нее взглянуть.
— Для вас
не помучу ее; но когда бы пришлось
иметь дело, например, с вашим дядюшкой,
не счел бы за
грех обмануть его.
При первом взгляде, страдания
не имеют никакого объяснения и
не вызывают никакой другой деятельности, кроме постоянно растущего и ничем неразрешимого отчаяния и озлобления; при втором, страдания вызывают ту самую деятельность, которая и составляет движение истинной жизни, — сознание
греха, освобождение от заблуждений и подчинение закону разума.
— Да уж известно-с, что-с! Слухом земля, сударь, полнится. Знаем, сударь, мы все-с… конечно, с кем же
греха не бывало. Только я вам скажу теперь, сударь, позвольте мне попросту, сударь, по-холопски сказать; уж коль теперь на то пошло, так уж я вам скажу, сударь: есть у вас враг, — суперника вы, сударь,
имеете, сильный суперник, вот-с…
Сытость числится радостью и богатство — счастием, ищут люди свободы
греха, а свободы от
греха не имеют.
Андрей (со вздохом). Да-с, я так и понимаю, что
не ко мне, потому смеяться теперь надо мною…
грех! Уже это надо совсем никакой души
не иметь!..
Вера Филипповна. Божиться
не стала, я
грехом считаю, а сказала, что я и в помышлении этого
не имею. Что мне за охота себя под чужую волю отдавать? Будет, пожила.
Словно сам строгий закон причинности
не имел власти над этой простой и фантастической жизнью: так неожиданно, так шутовски нелепо сцеплялись в ней маленький
грех и большое страдание, крепкая, стихийная воля к такому же стихийному, могучему творчеству — и уродливое прозябание где-то на границе между жизнью и смертью.
Но о. Василий только посмотрел на него с суровым любопытством и дал отпущение
грехов. У выхода Мосягин обернулся: на том же месте расплывчато темнела одинокая фигура попа; слабый свет восковой свечки
не мог охватить ее всю, она казалась огромной и черной, как будто
не имела она определенных границ и очертаний и была только частицею мрака, наполнявшего церковь.
— Владимир Михайлыч! Ладно.. Ведь я беспутная голова был смолоду. Чего только
не выкидывал! Ну, знаете, как в песне поется: «жил я, мальчик, веселился и
имел свой капитал; капиталу, мальчик, я решился и в неволю жить попал». Поступил юнкером в сей славный, хотя глубоко армейский полк; послали в училище, кончил с
грехом пополам, да вот и тяну лямку второй десяток лет. Теперь вот на турку прем. Выпьемте, господа, натурального. Стоит ли его чаем портить? Выпьем, господа «пушечное мясо».
Советник.
Грех, ему же вси смертные поработилися. Каждый человек
имеет дух и тело. Дух хотя бодр, да плоть немощна. К тому же несть
греха, иже
не может быть очищен покаянием… (С нежностию.) Согрешим и покаемся.